Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Минусинск
07 декабря, вт
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Минусинск
07 декабря, вт

Юрий ПРОНЬКО: «Родина и вера — для меня понятия осязаемые»

12 августа 2021
1

Медиафорум «Спас на Енисее — 2021», который прошел в Минусинске на прошлой неделе, подарил его участникам — журналистам из разных регионов России — множество интересных и полезных встреч. Но, пожалуй, самым интересным стал разговор журналистов со своим коллегой из Москвы, телеведущим, обозревателем канала «Царьград» Юрием ПРОНЬКО.

И сегодня мы предлагаем читателям разделить с нами удовольствие от общения с этим неординарным человеком.


«Сибирь и Север мне близки»

— Сам я родился на Волге, но 30 лет прожил в Якутии. Я северянин, в Москве всего 16 лет. Поэтому Сибирь, Крайний Север для меня очень близкие регионы, я считаю, что мы с вами земляки. По крайней мере мне понятны те беды, те проблемы, которые существуют в Красноярском крае, в Хакасии.

Я первый раз приехал на юг Сибири. Нахожусь у вас два дня и невероятно балдею (не могу подобрать литературного слова, которое бы отражало эти чувства) от вашего региона. Я вижу, насколько это уникальный регион — Южная Сибирь. И вот эти объекты, которые здесь возведены. Саяно-Шушенская ГЭС — это же нечто! Я прекрасно понимаю, она появилась в ту эпоху. Но надо же идти дальше. Невозможно жить только прошлым. Его надо помнить, беречь настоящее и думать о будущем.

«Будущее, оно какое? С трансгендерами?»

— Будущее, оно какое? Безнравственное? С трансгендерами? Мне говорят — ты очень эмоционален, дай им жить. А я никому не запрещаю жить, я не хочу их видеть и слышать их активность в любых проявлениях.

Для меня понятие «русские» означает народ и сопричастность с тысячелетней историей. Мы появились не в 1991 году и не в 1917-м. Я, кстати, не раз сталкивался с ситуацией, когда часть людей готова воспевать Советский Союз, у них там было всё отлично, другие говорят — нет, вы в семнадцатом всё разрушили. Мне пришлось один раз так публично очень серьезной аудитории сказать — пока вы, «белые», воюете с «красными», побеждают голубые. Вот тот итог, к которому мы с вами пришли.

Для меня дама — это дама, а мальчик — это мальчик. И никакого третьего лица не может быть. И то, что сейчас на токийских Олимпийских играх попытались вот это «нечто» внедрить — для меня это неприемлемо.

И я вижу, какой основой, каким краеугольным камнем является церковь и вера. Это залог чистоты. Залог нравственности. Я понимаю, что это звучит пафосно в XXI веке, когда дерьмище льётся вот из каждого телефона, да и с экранов телевизоров тоже.

Когда в Москве идут жесткие споры, как можно такое показывать на федеральных каналах, которые принадлежат государству, мне чиновники говорят — это компромисс. Компромисс с кем? Ну с кем компромисс? С собственной совестью? С органикой? Я, чтобы не выпадать из зоны русского литературного языка, очень часто называю нынешнюю российскую элиту органической. Она органическая в силу того, что мы все органика. Но они особо органичны, они настолько органично-эластичны, что могут залезть в любую щель. А меня это не удовлетворяет.

Я презираю нынешнюю российскую элиту в массе. Не в отдельных личностях, а в массе. Я такого комплекса неполноценности не видел никогда. За 30 лет они так и не смогли осознать, что они сами уже могут что-то делать. Часто, я думаю, замечали: «а вот мировой опыт, а вот там-то, а вот в Лондоне...» Вот для меня, как для русского, Лондон что, должен стать примером? Нет. Мы в какой момент-то потеряли сами себя?

Как многодетному отцу мне претит то, в чем сегодня находятся наши дети. Это ненормально. Когда мне младшая дочь, которая окончила школу с золотой медалью, которая поступает на факультет фундаментальной медицины НГУ, говорит про вот это вот — ну ты понимаешь, это у них такая любовь. И это девочка воцерковленная. Но она же подвержена не только отцовской заботе, но и тому миру, в котором она находится. Я же не могу, как и любой родитель, её к себе привязать и ходить везде вместе с нею.

И потом вот это (показывает сотовый телефон) — это же самая большая беда, которая с нами приключилась.

«Почему я отказался от ультралиберализма?»

— Теперь — что касается политических воззрений. Даже когда я имел их иные, а я этого не скрываю (то, о чем говорил Уинстон Черчилль: «Кто в молодости не был либералом, тот не имеет сердца, а кто в зрелости не стал консерватором, тот не имеет ума»), для меня оставались определенные точки, то, что президент называет «красные линии».

Пункт первый. Для меня есть понятие — Родина. Это реальное понятие, это осязаемое понятие. В моей крови очень много намешано. А в моих детях — еще больше. И при этом я — русский. Для меня это принципиальный момент. Вне зависимости от политических моментов. Мой прадед, Мина Пронько, так его звали, погиб в феврале 1944 года, освобождая правобережную Украину от немецко-фашистских захватчиков. И для моего поколения они — именно оккупанты и фашисты, и никакого другого определения не может быть вообще.

Пункт второй. Я верующий человек. И даже когда я работал на таких ультралиберальных радиостанциях, как «Серебряный дождь», для меня патриарх всегда был Святейшим патриархом, вне зависимости от политических пристрастий.

«Ушибленное поколение»

— Наше поколение, 40-50-летние, ушиблено событиями 1991 года. Мы потеряли свою великую страну, в которой родились. На наших глазах произошла катастрофа. И никто не вышел, никто тогда не понял, что произошло.

В той стране было очень много проблем, были разные противоречия, но, молодые, вы даже не можете осознать, насколько это была чистая с точки зрения нравственности страна.

«Гугл перед нами ответит»

— У нас в информационном поле возник очень большой надлом. У нас блогеры, позволяющие себе разные моменты, в том числе эпатажные, в том числе фейки, стали конкурировать с прессой. Но мы в разных весовых категориях, в силу того, что мы отвечаем за каждое своё слово, а они нет.

В этой ситуации мы приняли решение уйти полностью с кнопки и с кабеля. И мы развиваемся как медиа, в основе которого стоят социальные платформы.

Мы столкнулись с цензурой, «Царьград» блокирован был Гуглом, а конкретно Ютубом. Мы сейчас выиграем суд, они уже пришли к нам с мировым соглашением, по которому готовы восстановить наш аккаунт (более миллиона было подписчиков, программы набирали по 2-3 миллиона просмотров), но мы требуем с них возмещения упущенной выгоды и полной монетизации канала.

«Полгода назад я не предполагал, что останусь один с детьми»

— Ковид продолжается уже полтора года, и это очень большая опасность. Я не хочу вас ни за вакцинацию агитировать, ни против. В своих эфирах я предоставляю возможность высказаться всем. Мне претят слова «ваксеры» и «антиваксеры», я бы чего-нибудь оторвал тому, кто это придумал, но тем не менее это есть, и это вошло в обиход.

Я вакцинировался. Это мое решение. Все трое моих дочерей были категорически против. Но три недели назад они все поставили. И это было их решение, отец не давил. Оксана, моя супруга, была против вакцинации...

...У меня произошла личная трагедия. Полгода назад я похоронил свою супругу, с которой мы прожили 24 года. От ковида она ушла. Сгорела в течение трех недель. Ею занимались лучшие врачи Москвы, она лежала в самой лучшей больнице, я поднял все свои связи. Но болезнь настолько опасна, что после того, как пошло улучшение, было потом резкое обрушение. И 30 января я остался вместе с детьми. И всё... И вот если бы не вера, не работа, я вам честно скажу, я бы с ума сошел.

У нас всё было в семье — любовь по полной программе, а если ссорились — как итальянцы. Но это 24 года душа в душу. Она родила мне троих дочерей, она занималась только их воспитанием. Я сразу сказал — ты работать не будешь. Это моя позиция. Потому что я в семье один, а я всегда хотел брата или сестру. Цените, если у вас есть братья и сестры. Цените! Очень часто люди относятся к этому так: «ну да, ну и...»

Цените, цените свою вторую половину. Жизнь настолько быстра и скоротечна, что ты и не предполагаешь... Полгода назад я не предполагал, что останусь один с детьми. А это произошло. Девчонки сейчас могут рассмеяться, а я... я даже размеров своих не знаю, она освободила меня от всего, я занимался работой, я был добытчиком, я строил карьеру, я всё делал для семьи. И была любимая. И Господь забрал её.

Церковь, работа, дети — это то, что может всегда вас спасти. В любой ситуации. Какой бы удар судьба ни нанесла. Для меня это не пустой звук.

«Не дать разрушиться стяжкам»

— В центральной России мало кто на самом деле знает, какая Россия за Уральским хребтом. Вот это меня страшит.

Я всегда в аудитории привожу такой пример: «Дальний Восток России» — дальний, то есть где-то там, непонятно что. А теперь почувствуйте разницу — Тихоокеанская Россия. Не дальний восток, а Тихоокеанская Россия — какие перспективы! Мы океаническая держава, но мы сами себя сгребаем непонятно для чего в агломерации — Москва, Петербург, Краснодар...

У вас есть очень хороший проект — «Енисейская Сибирь». Это правильно и красиво.

Когда я был на Саяно-Шушенской ГЭС, мне рассказали там о стяжках. Если стяжка будет разрушаться, то это уникальное сооружение погибнет. Надо сделать всё, чтобы стяжки, крепящие Россию, не погибли.

Проект «Спас на Енисее — 2021» реализован с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Фондом президентских грантов.

Материал опубликован в выпуске «Власть Труда» №32 (18.531) от 12.08.2021