«Армейский фотоальбом»

Вы здесь

За сыном – на край света

«Молитва матери со дна моря достанет» – гласит народная мудрость.

И неважно, сколько лет ребенку: материнское сердце, почуявшее беду, может взмолиться с такой силой, что удастся преодолеть даже самые невероятные испытания.

Такие, например, какие выпали на долю нашей героини. Надежде Степановне случилось доставать своего сына со «степного дна» Аральского моря…

 

Семейная предыстория

– Предки наши верующими были, – начинает свой рассказ пожилая женщина. – Бабушка моя – очень набожная. Да и родители, хоть в советское время жили, всегда верили в Бога. Перед фронтом отцу его тетя дала молитву «Да воскреснет Бог…», с которой папа через все военные годы прошел, только ранило пару раз легко, да лагеря… Попал он в немецкий плен из окружения, и началась «биография за колючей проволокой»… После освобождения в конце войны эшелон с пленными пришел в Союз, и погнали прямиком наших парней в Сибирь. По дороге на станциях каждого десятого из строя уводили на расстрел… Бывших пленных не жаловали.

Довезли до Прокопьевска, разрешили остаться на правах поселенцев. Нужно было только отмечаться в комендатуре. Одежонку худую выдали, поселили в бараках. Еды не хватало – мечтали наесться простым хлебом. В таких условиях повстречались мои родители. Мама была родом из Курска. При угрозе оккупации во время войны отец моей мамы отправил всю семью с военным эшелоном в Сибирь.

Поженились родители, но было все равно тяжело. Первая девочка у них умерла в 11 месяцев. Следующие 4 ребенка – два сына и две дочери, стали жить. И отец всегда заботился о нас с большой любовью.

Семью вспоминаю, как безмерное тепло. Жили мы небогато, но очень дружно. В доме любовь была. Мама и папа имели 4 класса образования, но все делали аккуратно, все умели. Мама вязала, шила, вышивала, всей семьей делали заготовки на зиму. Отец если сено косит – оно у него идеальными рядками ложится. Родители с молодости так наголодались, что после всю жизнь большой огород сажали. Мама на зиму заготовит всего побольше и половину всем вокруг раздает.

Прожили родители вместе 55 лет в согласии. Никогда в доме ругательств не было, скверных слов не произносилось. Отец веселый был. Только иногда потемнеет лицом и скажет: «Не дай Бог никому пережить, что я пережил…» Про фронт и лагеря не любил рассказывать – от матери только немного и знали.

В детстве нас родители покрестили. В церковь только мы не ходили – она была разрушена.

 

«Сижу на песке, рядом – верблюд…»

Семейная жизнь моя не сложилась, сына воспитывала одна.

Когда Ивану исполнилось 16, подумала: скоро в армию, надо покрестить. Окрестили его в Спасском соборе, и он как-то сразу к вере душой припал. Библию я тогда сама не читала – руки не доходили. А Ваня несколько раз прочел. Через сына-то меня Господь к Себе и привел…

В 1991-м сын пошел служить. Сначала заболел сильно в армии. Приехала к нему – худой, страшный. Перестройка в стране началась, беспорядки. Солдаты стали никому не нужными. Дальше – хуже. Приходит мне в мае 1992-го сообщение из части, что сын пропал. Это ужас был. В военкомат наш ходила – там ничего не знали: в Минусинск такое же письмо пришло, только на 20 дней позже. Что я пережила за эти 20 дней, трудно описать. В комитет солдатских матерей в Москве обращалась, свекрови в Челябинск писала – вдруг сын там объявится. Нигде ничего.

Когда мы на семейном совете собрались – маме сначала не стали говорить. Она сердцем больная, боялись, что не выдержит. А я не могла выносить тянувшихся дней: выходила на балкон и готова была полететь птицей побыстрее, да только не знала – куда. Думала: если сбежал, может, у какой-нибудь бабушки остановился, зарабатывает, чтобы добраться до дома… Да всякие мысли были. Думала: пусть приедет. Я его накормлю, выслушаю. Но если виноват – дрыном получит, и вместе пойдем сдаваться.

А когда от родителей из деревни с покоса вернулась – получила конверт с запиской сына: «Жив, сижу на песке, рядом со мной верблюд. А русского здесь нет ничего, только самовар. Если хорошо себя буду вести – осенью, может быть, отпустят…» Письмо это пришло только через три месяца со дня официального сообщения об исчезновении сына. Как позже выяснилось – Ивана избили за котелок каши, которую он мальчишкам на дальнюю точку возил. Начальство уезжало по работе, а казахи промышляли – время такое было. Ну сын им и попался. Его увезли и продали за калым на работы в глухую степь, в стойбище к Аральскому морю. Такие русские затерявшиеся ребята были для них как рабы.

А письмо сын мне передал не иначе как чудом. Казахи в степях по два семейства рядышком кочуют. Девушка из района приехала в гости к своим родным, в юрту по соседству. У хозяина моего сына увидела русского парня в рабах, пожалела. Втихаря передала Ване листочек и карандаш. И сын, когда пас овец, также тайно начеркал мне это письмо. Девушке передал и адрес мой сказал. А она уже письмо в Сибирь отправила. На конверте обратного адреса не написала – боялась. Но в самой записочке после слов сына подписала: «Я знаю, где он находится», и указала адрес, название совхоза, район и фамилию хозяина – Файзуллаев.

 

«Молись, дочка. Святой Николай Угодник поможет»

В военкомат я больше не пошла, ведь там сына беглецом считали. Из части мне ни на один запрос не ответили. Решила ехать за сыном сама.

Достать продукты трудно было – все по талонам. Где-то родные помогли, где-то знакомые. Собрала все, что можно было: пиалки, мыло, сахар, копченое сало, консервы, три бутылки водки. Мама сварила сыр. Ноша тяжелая получилась – больше 25 килограммов.

Телефонов сотовых тогда не было, Интернета – тоже. Страшно было в неизвестность отправляться. Посмотрела карту, нашла на ней нужное место. Трудно было и билеты добывать. Пока шли сборы – в храм стала ходить.

Однажды зашла в Спасский собор, поставила свечки. Бабушка дежурная увидела, в каком я состоянии, подошла: «Дочка, что ты плачешь?» Я ей сказала все в двух словах о сыне.

– Не плачь, пойдем, – говорит, и подводит меня к иконе Николая Чудотворца. – Молись, дочка. Святой Николай Угодник поможет.

– А как молиться? Я не умею, – отвечаю. Ведь в те времена я так часто не ходила в храм.

– Своими словами молись, – говорит, – как можешь. – И тоже рядышком встала, открыла молитвослов, начала читать.

И я помолилась. Купила маленькую иконку-складничок – на ней Господь, Богородица и Николай Угодник. Иконка эта во время поездки все время была со мной.

 

Материнское сердце дорогу найдет…

Доехала до Красноярска, оттуда самолетом в Алма-Ату. Дальше – больше суток на поезде. Приехала в неизвестность. На станции милиционер сказал, что автобусы редко ходят в тот совхоз, куда я собралась. Когда спросил, к кому едете, испугалась и соврала, что к директору совхоза в гости. Переночевала в привокзальной комнатке. На следующий день на автобусе удалось добраться до одной из деревень. Там водитель меня высадил. Выяснилось, что дальше по другому маршруту едет. Пришлось идти далеко с тяжелыми сумками.

Добралась до местной совхозной конторы. Стучусь в приемную. Дверь открыла – одни мужики. Дождалась, когда выйдут. Поздоровалась с председателем совхоза. Начал он выпытывать, зачем приехала. Смекнул, что русская мать, возможно, за сыном. Но я ответила, что к Файзуллаевым в гости, с подарками. Председатель ответил: «Вам повезло. Машина раз в месяц с зоотехником и ветеринаром ездит по дальним аулам, чтобы отследить состояние баранов. Сегодня как раз такой день». Пришел зоотехник, взял мои вещи, и мы пошли к машине.

Когда собиралась за сыном – не знала, что буду делать в трудных ситуациях. Но, видимо, сам Николай Угодник весь мой путь оберегал. Самое интересное, что и телеграмму домой дать не успела, докуда добралась. Если бы что-то со мной случилось, то родные так и не узнали бы, где я сгинула…

Зоотехнику показала фотографию сына. Он расспросил о нашей семье: кто, откуда. И все удивлялся, как я узнала, где сын. Девушку ту я не выдала, отвечала только: «Материнское сердце дорогу найдет, мир не без добрых людей». Откуда только у меня эти фразы брались, не знаю, словно кто-то подсказывал свыше.

Зоотехник мне ответил: «Да нет уже давно там твоего сына». Думаю, надо как-то уважить, достаю две бутылки водки. Тот глаза раскрыл: «Вай, вай! И на что только не способны матери! Такую даль проехала и водку довезла!»

 

«Господи, дай мне только увидеть сына!»

В машину сели вчетвером: шофер, я, зоотехник и ветеринар. В путь тронулись. Сзади – водовозка, там чабанка с двумя детьми, мужик и шофер. Ехали долго, останавливались в каком-то стойбище, где они выпивали, играли в карты. В общем, время тянулось для меня мучительно долго. Да и страшно было: трое мужиков и я одна. Мало ли, что им на ум придет. Если что-то случится – растащат шакалы мои косточки по степи, и никто не узнает, что произошло.

Про себя взмолилась: «Господи, дай мне только увидеть сына! А там на все – Твоя воля». Так мы и доехали к вечеру. Юрты показались. Сына моего хозяин не спрятал, видно, не боялся ничего.

Ваня как раз загонял овец. Слышу, кричат ему: «Иди, мать приехала». А он от шока понять ничего не может. Как глянула на сына – не узнала. Сапоги на нем – с дырками, пальцы торчат. Штаны рваные, пиджак на голом теле. Сам весь коричневый от солнца, а волосы соломенные и брови белые. Кажется, даже глаза выцвели. Схватила его в охапку – зарыдали оба. Нашла я сына 24 августа 1992 года. Было ему тогда 19 лет.

 

Дорога домой

Все подарки я отдала хозяину. Он даже удивился: «Зачем так много привезла всего?» Все стали есть и пить. После Ваня показал, как жил в углу старого вагончика, спал под рваным одеялом.

Слава Богу – отпустили нас с сыном. Хозяин вернул ему военный билет и подарил плетку, которой иногда бил его.

До Оренбурга добирались с пересадками, потом до Красноярска. В Минусинске написали объяснительную обо всем, пошли в военкомат. В армии сын все-таки дослужил, только уже в Красноярске...

 

«Казак – не без счастья, Господь – не без милости»

Вот так в 40 лет пришла я к Богу. Что ж поделать, такие мы люди, грешные, что чаще всего к вере поворачиваемся только в самые тяжкие моменты жизни. Редко кто приходит в храм, когда у него все хорошо.

С тех пор все время я с Богом. Родилась 14 октября, на Покров Божией Матери. И Она меня охраняет всю жизнь, я это чувствую. Если, например, соберусь куда-то идти или ехать, но что-то как будто удерживает – не тороплюсь дело делать. А иногда наоборот, даже чего сильно и не планировала, то легко получается. Значит, угодно Богу и мне не во вред. Господь всегда нас по доброму пути ведет. И при желании быть с Богом с годами это начинаешь сердцем ощущать.

Помню, в свечной лавке Спасского собора работала старенькая тетя Капа. Очень я ее любила. Она часто говорила, что самое трудное в жизни: молиться (не просто читать по молитвослову, а научиться молиться сердцем – к этому всю жизнь идешь), отдавать долги – перед семьей, перед Родиной и доживать со старыми людьми. Все остальное – не так тяжело.

Эти три истины я на себе испытала. Долги отдавала служением через свою работу. Сына растила и отправилась за ним на край света. Родители старенькие у меня доживали – провожала их в последний путь. И молиться, действительно, трудно. Молитвенное правило читаешь ежедневно утром и вечером, а настоящая молитва очень редко выходит. Но как говорил мой папа: «Казак – не без счастья, Господь – не без милости».

 

Имена героев изменены.

Елена БЫЗОВА

Оставить комментарий

Комментарии