Вы здесь

Впечатления от поездки на Святую землю

Отчего люди стремятся на Святую землю? Наверное, оттого, что Святые места часто называют «пятым Евангелием», поскольку своим существованием они благовествуют и проповедуют спасительные истины христианства, являясь видимым пособием для непросвещенных учением Церкви людей.

Они, в частности, помогают прочувствовать красоту вероучения посредством своеобразного «богословия фактов», наглядно убеждающего в достоверности библейских событий. О чем речь? Когда читаешь, к примеру, те места в Новом Завете, где ученики Христа терпят бедствие посреди Галилейского моря из-за неожиданно разбушевавшейся стихии, то не очень отчетливо понимаешь картину происходящего. Что, спрашивается, люди, выросшие на море и зарабатывающие на жизнь трудным и опасным рыбным промыслом, не могли спрогнозировать поведение родного им озера по известным любому местному мальчишке погодным признакам? Наверняка они обладали соответствующими знаниями и навыками, но, оказывается, подобного рода знания и навыки иногда бывают бесполезными…

Читаем: «И тотчас понудил Иисус учеников Своих войти в лодку и отправиться прежде Его на другую сторону, пока Он отпустит народ. И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один. А лодка была уже на средине моря, и ее било волнами, потому что ветер был противный». Это строки из Евангелия от Матфея. Для справки: Галилейское море в самом широком месте простирается сейчас на 12 километров (в длину – на 20 километров, максимальная его глубина – 40 метров). Значит, ученики находились на расстоянии где-то 5-6 километров от берега. Эти километры надо было пройти на веслах, затратив на движение не один час. Вполне допустимо, что в самом начале пути ничто не предвещало волнения на море, и у бывалых мореходов не было оснований не отправиться «на другую сторону», чтобы исполнить волю Учителя.

Так и в нашей жизни часто случается: начинаешь какое-то дело, все, казалось бы, продумаешь, все предусмотришь, приступаешь к нему и вдруг – неожиданные преграды… Вот и буря на Галилейском море, откуда она взялась, если ничто не предвещало непогоды?

В ходе нашей недавней паломнической поездки на Святую землю нам довелось провести один день на берегу Галилейского моря и даже совершить короткую морскую прогулку на кораблике, напоминающем промысловую лодку библейской поры. И вот тут-то на примере морского происшествия с будущими первоверховными апостолами и посчастливилось убедиться в абсолютной объективности евангельских повествований, во всяком случае – одного из них. Мы могли воочию наблюдать, как какую-то минуту назад безмятежно спокойная водная гладь моря внезапно взбугрилась рябью, волны одна за другой побежали к песчаному берегу, покрыв донной мутью огороженный для купания участок воды. Волнение на море, конечно, не походило на бурю, но вместе с тем было довольно значительным. При этом общее состояние погоды на берегу было совершенно безопасным для людей. Не исключено, что, находись мы в эти минуты на прогулочном кораблике, да еще где-нибудь на середине моря, вполне могли испытать чувства, схожие с переживаниями экипажа знаменитой лодки.

Волнение на море продолжалось около двадцати минут. Оно прекратилось так же скоро, как и началось.

Что из этого события следует? Первое: Галилейское море не случайно зовется морем. Море, оно и есть море. Второе: мы стали свидетелями повторения пусть в микроскопическом масштабе, но все же того самого происшествия, которое случилось с учениками Христа посреди моря. Вернее, его тактической имитации с учебно-назидательными целями, поскольку не вызывает сомнения, что таким практическим и непостижимым для человеческого ума образом Господь разговаривал с нами, постигавшими тонкости Евангелия в местах, где и происходили события, изменившие ход человеческой истории. Так и звучит внутри тебя: не будьте маловерными, как Петр, который в попытке повторить чудо хождения по водам чуть было не утонул из-за боязни волн и ураганного ветра. Третье: вновь убеждаешься – на все воля Божия, ведь ветер и волны стихли, когда Учитель вошел в лодку вместе с Петром, да и лодка, находившаяся на середине моря, тут же пристала к берегу. Вот и в нашем случае волнение на морской поверхности, повинуясь Его воле, так же резко стихло, как и без малого две тысячи лет назад, соединив в один миг две эпохи – нашу, постмодернистскую, и ранне-христианскую. Припоминается, что о чем-то подобном писал Чехов в рассказе «Студент».

…Его герой, студент духовной академии и сын дьячка, возвращался в деревню с охоты. Была страстная пятница. Когда стемнело, внезапно подул с востока холодный пронизывающий ветер, все вокруг смолкло. Поеживаясь от холода, студент думал о том, что точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре… Студенту не хотелось домой, и он остановился у костра возле одного огорода, у которого только что отужинали две вдовы – мать и дочь.

Поговорили.

Находясь под впечатлением от внезапной перемены погоды, студент вдруг сказал старухе и ее дочери: «Точно так же в холодную ночь грелся у костра апостол Петр. Значит, и тогда было холодно. Ах, какая то была страшная ночь, бабушка! До чрезвычайности унылая, длинная ночь!»

Последовал рассказ о допросе и избиении Христа у первосвященника Каиафы, о поведении Петра во время этого допроса, о его измене Учителю, прозрении и раскаянии…

А далее произошло то же самое, что и с нами на берегу Галилейского моря – то есть подтверждение полнейшей объективности евангельской действительности. Сюжет с Петром студент завершил так: «В Евангелии сказано: «И пошел вон, плакася горько». Воображаю: тихий-тихий, темный-темный сад, и в тишине едва слышатся глухие рыдания…»

Студент вздохнул и задумался. А старуха вдруг всхлипнула, слезы, крупные, изобильные, потекли у нее по щекам, и она заслонила рукавом лицо от огня, как бы стыдясь своих слез. А дочка, глядя неподвижно на студента, покраснела, и выражение у нее стало тяжелым, напряженным, как у человека, который сдерживает сильную боль.

Студент подумал: если старуха заплакала, то, значит, всё, происходившее в ту страшную ночь с Петром, имеет к ней какое-то отношение. И эта мысль уже не оставляла его. Размышляя о том, что старуха заплакала, а ее дочь смутилась, он предположил, что то, о чем он только что рассказывал и что происходило девятнадцать веков назад, имеет отношение к настоящему – к обеим женщинам и, вероятно, к этой пустынной деревне, к нему самому, ко всем людям. Если старуха заплакала, то не потому, что он, студент, умеет трогательно рассказывать, а потому, что Петр ей близок, и потому, что она всем своим существом заинтересована в том, что происходило в душе Петра.

Уже расставшись с вдовами, студент все еще находился под впечатлением от увиденного у костра. И радость вдруг заволновалась в его душе. Он даже остановился на минуту, чтобы перевести дух. Прошлое, думал он, связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекающих одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой…

Лучше не скажешь об ощущении, пережитом нами на берегу Галилейского моря, да и не только там, а и в разных местах Святой земли.

Евгений СОБЕЦКИЙ, паломник

Оставить комментарий

Комментарии