Вы здесь

Нина жива!

«Людоеды… с соседней улицы»Вот уж, действительно, хотите — верьте, хотите — нет, дорогие наши читатели, но вскоре после публикации материала «Людоеды… с соседней улицы» в редакцию обратилась женщина, которая утверждает: Нина жива!

Напомним, в августовском номере нашей газеты мы рассказали о пропаже в 1947 году 16-летней девочки Нины. Как выяснилось в ходе следствия, ребенок стал жертвой семейной пары, которая в послевоенном Минусинске загубила не одного человека, и все — ради… мяса. Следователям так и не удалось установить — делалось это ради прибыли (из человечины убийцы делали котлеты и продавали на рынке) или для удовлетворения столь необычных пристрастий в еде. Так или иначе, людоедов осудили на 25 лет тюрьмы, где они вскоре и скончались. Но еще на суде одна из убийц призналась убитой горем матери Нины, что девочку они действительно съели, пусть и не ищет.

И вдруг — иная версия событий. Ни проверить, ни опровергнуть ее мы не в силах, поэтому решили опубликовать все, что нам рассказала наша новая знакомая Мария.

— В молодости я снимала комнату у Елены Викентьевны, она с 1910 года, умерла в девяностых годах. Она-то мне и рассказала эту историю, когда я сама чуть дочь не потеряла. Стирала во дворе, дочка рядом копошилась, вдруг – тишина! Глянула — нет! Выбегаю за ограду, спрашиваю у людей проходящих, не видел ли кто. Один подсказал, мол, видел такую у мужчины на руках, на соседней улице. Я бегом туда, так насилу отняла дочку! Испугался криков моих, сунул ее мне и бежать. Вернулась с малышкой, сама не своя, прижала ее к груди и сижу. Елена Викентьевна подходит: «Маша, береги дочь! У моей бывшей постоялицы тоже дочь пропала…» И рассказала мне как раз все то, что у вас в газете написано. Я просила показать улицу и дом, где проживали людоеды, но она уперлась: «Сама боюсь проходить мимо, а ты, девчонка, вообще будешь бояться жить!». Мне тогда 23-24 года было, но эта история запала мне в голову…

А спустя какое-то время после суда матери Нины пришло письмо: «Мама, я живая! Напиши мне!». А та, потеряв дочь, только-только стала возвращаться к жизни. Вся дрожа, она прибежала с письмом в милицию, а там ей: «В уме ли ты? Тебе уже доказали, да и людоеды на суде подтвердили, что ребенка твоего в живых нет!» Развернули ее, в общем, ушла ни с чем.

А тут снова письмо приходит. У женщины истерика – кто-то поизмываться над ней решил, поиграть на материнском горе! Соседи собрались и решили, что ей следует написать ответ, и, если это действительно Нина, то пусть опишет, куда ходили они с мамой раньше, что делали, где жили. Так бедная женщина и сделала. Но когда снова пришло письмо, в этот раз уже с описанием их жизни до разлуки, обезумевшая от горя мать не поверила ни единому слову.

Я видела это письмо своими глазами – когда убирались вместе с Еленой Викентьевной на чердаке. У нее старый сундук там стоял, с газетами, письмами, вот мы и решили разобрать все бумаги – что на растопку, что сохранить. Письмо толстенное, без конверта. В нем описано все, вплоть до месторасположения предметов в комнате, в которой они жили. Помню слова: «Мама, я Нина, но живу под чужим именем…» Хозяйка еще тогда сказала: надо отдать письмо, к сожалению, не помню имени этой женщины — матери Нины. А буквально через несколько дней она сама пришла в гости к Елене Викентьевне, уже в годах, но в здравом уме, памяти. Я к ней с расспросами, а она расплакалась: «Да, это моя дочь…». Долго мы еще сидели тогда на кухне, чай пили, беседовали. Оказывается, Нина приехала домой, уже будучи взрослой женщиной. Мать была на рынке, когда кто-то из соседей прибежал, позвал: «Тебя дочь дожидается!». А она так и считала свою дочь погибшей. Попросила рядом торгующих присмотреть за ее продуктами и пошла домой. У нее и крохотной надежды не осталось увидеть дочь живой. Может, поэтому она и не узнала ее? Посмотрела на нее, посмотрела и вышла на улицу. Там соседка: «Ну, что?» «Да не дочь это», — хотела отмахнуться от нее и снова пойти на рынок, но та буквально за руку затащила ее в дом: «Это Нина, дочь твоя, присмотрись!».

Довелось мне и саму Нину увидеть. Ей тогда уже было около 45 лет, двое детей. Она-то и рассказала, что в тот день на рынке облава была, а тогда строго с этим было, вот она от испуга все побросала: и калачи, и деньги, и бежать! Потом только спохватилась: как же перед матерью показаться-то? Без денег и без продуктов? А людоедка-то знала ее, вместе же торговали, только одна — котлетами, другая — калачами, вот и пригласила в гости. Откуда Нине было знать, из чего те котлеты делали? В общем, отобедала она у них, а потом решила уехать из города. Испугалась, что мама будет ругать. Заскочила на товарняк, а когда ее нашли милиционеры, представилась круглой сиротой. Время послевоенное — этому тогда никто не удивлялся. Оформили ее в детдом, выучили, устроили на работу. В общем, устроили жизнь. Но то, какое потрясение пережила с ее потерей мама, она поняла только, когда приехала к ней. «По ночам реву, — говорила мне Нина. — Только сейчас до меня дошло, что я натворила. Мама не плачет, но не воспринимает меня. Слезами уливаюсь… Прошу и прошу прощения у мамы…»

Не знаю, как у них потом сложились отношения, я вскоре съехала от Елены Викентьевны, да и она уже умерла. Признала ли мать свою дочь? Но одно знаю точно: к ее исчезновению людоеды непричастны! И напрасно ее считают погибшей! Она осталась живой! Может, даже и сейчас жива, кто знает?

Оставить комментарий

Комментарии

Аватар гостя

Cлавенаус 3 года назад

Очень интересная и странная криминально психологическая драма,покруче выдуманного триллера!Совершенно не понятна мотивация матери,которая после первого-же письма не бросилась на поиски дочери,не понятна и мотивация девочки-подростка с уходом из дома,даже предположив сложные отношения с матерью-ребёнок к ней бы тянулся обязательно,а не ждал-бы много лет.Не понятна роль администрации детского дома,там всё-же работают педагоги,а не идиоты.Короче ждёт вашего корреспондента командировка в этот детский дом!Продолжение следует...