Вы здесь

Родники судьбы Надежды Кравченко

24 апреля отметила славный юбилей Надежда Афанасьевна Кравченко – неиссякаемый источник неуёмной энергии и разносторонних талантов.

Таково мнение коллег. Где же, из каких родников брала силу, любовь и вдохновение для жизни и творчества она сама?

Родилась Надежда Афанасьевна в Кемеровской области, в таёжном посёлке Шалым. Детство прошло в ковыльных степях Тувы, а юность и рабочее становление – в древнем, славном городе Муроме. Здесь она впервые проявила и литературные способности, войдя в творческую группу литераторов «Муромские родники». Впоследствии, обучаясь в Арзамасском пединституте, вошла в ЛитО «Гнездо поэтов». Её первые стихи напечатали в местной газете, и она серьёзно занялась самообразованием – участвовала в творческих литературных мастерских, училась на семинарах областного журнала «Современник».

В 1986 году переехала в г. Минусинск, в который влюбилась раз и навсегда, продолжив литературную деятельность уже в ЛитО «Зеленая лампа». Сегодня она – автор уже нескольких поэтических сборников и многих публикаций в различных журналах: «День и ночь» (Красноярск), «Абакан литературный», «Абакан», «Истоки» (Нижний Ингаш), «Литература Сибири», «Огни Кузбасса» и др. Поэзия Надежды Афанасьевны – тёплая, певучая, одухотворенная. Она несёт в себе благодарную дочернюю любовь к родному очагу, глубокое уважение к прародительским корням, чуткое восприятие сурового и прекрасного мира сибирской природы. Её проза – незатейливый клубок первых, но удачно подмеченных жизненных ситуаций, связанных жанром короткого рассказа. Дальнейшая проза – это уже широкое полотно сказаний и повестей, написанных самобытным языком, интригующее погружение в историческое прошлое.

Надежду Афанасьевну Кравченко – человека большой души и тёплого, доброго сердца, творческую и целеустремлённую личность – искренне поздравляем с юбилеем и желаем долгой, плодотворной жизни, молодости и задора, неукротимой энергии и новых творческих успехов.

Да будут неиссякаемы чистые родники вашего творчества!

Коллеги ЛитО «Зелёная лампа»

 

Из творчества Надежды Кравченко

Багульник

Как только весна землю тронет руками,
Как только сорвется с сосульки капель,
Багульник на гребне скалы зацветает...
А значит, в судьбе моей снова апрель!
Как только разбухнет земля под ногами
И степь обольется парным «молоком»,
Сиреневый сполох багульника тает....
Он отдал свое. Он был первым звонком.

 

Не дари

Не дари мне, прошу, пышных роз.
Мне милее ковыль в каплях рос.
И всегда я хотела воспеть
Солнца яркого алую медь.
Желтый росчерк тувинских степей,
Гулкий топот степных лошадей.
Вот я мчусь на лихом скакуне:
Небо синее – пологом мне.
Ветер вольный, горячий, степной –
Оберегом, как плотной стеной…
И трава талисманом – ковром
Стелет запахи в дом за бугром…
Не дари ты мне ветки мимоз.
Всё равно не сдержу горьких слёз,
Обовью их седым ковылём,
Что храню с тех счастливых времён.
У окна простою до утра,
Что тувинские ловит ветра.

 

Отцовская спина

Валуны,
коряги,
щебень…
Галичное дно.
И студёными ветрами всё обнажено.
Сухой Сайлык. Холодрыга.
Утренний дубак.
Впереди спина маячит.
Не догнать никак.
Нам дойти до места надо
до дневной жары…
Сквозь туман густой чернеет
вековой кедрач,
Шаркает о каменюги
старенький кирзач.
Мой отец сохатым скачет
где-то впереди…
А мне горькая обида сердце бередит:
Мне, да с хворыми ногами,
галечник-валун!
А он чешет без оглядки
и сопит – молчун.
И ни капельки вниманья
на скупой скулёж.
Мне, малОй, ползти по щебню
стало невтерпёж.
Вот опять отец в отрыве.
Я ползу одна.
Меж стволов едва мелькает
узкая спина.
Мне бы к ней сейчас прижаться
мокрою щекой…
Пожалел бы хоть, погладил
жилистой рукой!
Но опять, недостижимый,
скачет в полумрак.
Где ты, кепка - шестиклинка?
Где тугой рюкзак?
Вот стоит он терпеливо,
за скалою ждёт,
И ни брани, ни упрёка.
Сопли не утрёт.
Подождал и скорым шагом
берегом опять,
Я за ним. Отцова дочка!
Стыдно отставать!..
…Мне по жизни та наука,
словно маячок.
Коль бывает в жизни туго,
вспомню марш-бросок.
И иду сквозь «буреломы»,
беды - валуны,
Всё снесу, сцепивши зубы,
не согнув спины.
Нет отца, но твёрдо знаю –
в горе не одна.
Мне спасением маячит
батина спина.
Сутулая
Бескрылая
отцовская спина…

 

Портрет

Лицо в границе скучных рамок.
Усталый взгляд на пыльном фоне.
Разрушен наш с тобою замок...
Слова – стреноженные кони.
Пусты чуть тёплые ладошки,
Что ловят этот грустный взгляд.
Ещё чуть-чуть, ещё немножко
И время повернёт назад.
Молю, как милостыню, счастья,
Плесни надежды луч скорей.
Ты слышишь, слово уже ластит,
Ты видишь, радость у дверей…
Я поутру росы капелью
Стряхну невинную зарю...
День, напоённый хвойной прелью,
Тебе, как замок, подарю...

 

Спешу с работы

Охватывает сумрак
Дом кинопроката.
Устало дремлет город
Средь ветвей.
И красит вечер
Пурпуром заката
Шлема злачёные церквей.
И тонет в полусумраке пустырь...
Врагам своим – наука и позор
Здесь отдыхает чудо-богатырь,
Сегодня отстояв дневной дозор.
Дома его – бетонные доспехи,
Хранят меня от бед и лихолетий.
Вновь сутки прочь –
И ставит вехи
Он на пути своих столетий.
Спешу с работы –
Поздний пешеход –
Скользнув неслышной
Тенью над рекой,
И думаю, чуть замедляя ход:
– Его я не нарушила покой...
Он веки смежил,
А булатный меч
Стоит опущенный
У богатырских ног.
Я чутко слушаю.
Я пристально гляжу.
Ночной дозор мой –
У креста дорог.
Спи, Муром древний,
Отдыхай...
А я — посторожу!

 

Рябиновая горькая обитель

Старинный городок.
Блеск тусклых куполов
и мутная река,
Рябиновая горькая обитель...
Я на вокзал сбегу –
недолгая дорога,
Часа четыре поездом,
и я — столичный житель.
В Москве мы встретимся,
а он попросит:
«Ты расскажи про город, где жила...»
Припоминаю:
ветер листья носит,
Гнездо в рябине
иволга свила.
За тихим парком
маленький музей
Был втиснут
в корабельных сосен
круг…
Баржа в тумане.
Волны бьются в борт,
В тумане и росе
покосный лог.
Волны о берег
предрассветный вздрог
Разбудит память
вековую вдруг:
Степной пришелец
был и зол,
и горд.
Полонник - город
дерзко заарканил
Петлей тугой
монгольских орд,
Оставил пепла
страшный
черный круг
И протрубил победно
в гулкий рог,
Пожег, побуйствовал...
и в бездну канул.
А город выжил.
Город
память выжег,
Как жег иконы
и поганил церкви,
Как полонянок гнал
скуластый недруг,
И метил степь султаном
шапки рыжей.
…Полынный пук
сомну в кулак
и вырву,
Печально взгляд
как дымкой
заволочен,
Он упадет
в узорный след машин…
Скажу, как вспомню:
«Город был прострочен
Багряной ниткою рябин…»

 

Случай в городе

Мимо дома городского,
Не железный, а живой,
Звонко цокая подковой,
Ходит транспорт гужевой.
А мужик вожжою правит,
Сдвинув кепку пятернёй,
Себя в шутку называет
«лошадиной шофернёй».
Нагрузил, злодей, телегу,
Словно кузов самосвала.
Но не тянет та с разбегу….
Крикнул: «Но! Забуксовала...»
Маяту в глазах скрывая,
Издевается: «Привет!
Вот, судьба, как говорится,
Нас забросила в кювет!
Ведь не зря мне дух бензина
Снится, блин, из ночи в ночь...
Шевелись-ка, животина,
Иль тебе кнутом помочь?!»
Едет он, пустопорожний,
В злобе дёргает плечом:
«По твоей хребтине б вожжи!..»
А кобыла-то причём?

 

Минусинск

Город мой – ты лесная смородинка
На бугристых ладонях Сибири.
Знать, дана тебе приворотинка,
Кто попробовал – не забыли.
Запашисты, густы твои заросли,
И пьянит меня дух смородины,
Настоялось в духмяной поросли
Приворотное зелье Родины.
Сласть смородины – жгучая, терпкая
Привязала к себе навсегда,
Эх, ты, жизнь моя скоротечная,
Протекла, как протоки вода.
А когда-то клялась, что уеду,
И душою рвалась в никуда…
По весне иль по первому снегу,
Не останется здесь и следа.
Но опутана города чарами,
Все порывы мои лишь обман.
Потому то в углу пыльный, старый
Позабытый стоит чемодан.

 

Бессонница

Проснёшься ночью в предрассветный час,
Лениво дремлется, и чутко слышно,
Как моросью сырое небо дышит,
Как бусины сквозь серенький окрас
И небо рвут, и сыплются на крышу.
Я думаю о том, как всё непрочно.
Трава сопреет в луже под ногой.
Стыдом зальётся, чувствуя нагой,
Берёзка в платье белом, непорочном.
Насытится и выгнется дугой….
Побьёт цветов красу нещадный ливень,
Размоет все тропинки и пути.
И завтра ни проехать, ни пройти…
А сад усеет переспелой сливой
И яблоками, зрелыми почти…
Но мысли тают вдруг, и незаметно
Сквозь дрёму вижу: в форточку окна
Ползёт молочный сквознячок рассвета.
Нет, дождь ночной – хорошая примета,
Особенно для утреннего сна.

Оставить комментарий

Комментарии