Вы здесь

Он мечтал сделать Сибирь садом…

И.П. Бедро (1905 год)В Минусинске есть имена, которые не сходят с уст горожан уже больше столетия: Мартьянов, Гусев, Сафьянов, Вильнер… Вот и словосочетание сад Бедро, тоже, нет-нет, да услышишь от кого-нибудь из минусинцев. Однако немногие знают, где он находится, а о жизненном пути садовода Бедро знают и того меньше.

Иван Прохорович Бедро родился в 1874 году в местечке Смелом Полтавской губернии в семье запорожского казака Прохора Алексеевича Бедро, происходившего из семей Бодрых и Рудых. Предком Ивана Прохоровича был костоправ Запорожской Сечи. Обучался Иван в Уманском училище земледелия и садоводства в Киевской губернии, затем в Петровской земледельческой и лесной академии (ныне Московская сельскохозяйственная академия имени К.А. Тимирязева).

Будучи уже на третьем курсе «Петровки», Бедро, с целью добыть средства для существования, прервал обучение и отправился на заработки в земледельческие артели Херсонской губернии. И лишь затем для полного завершения учебы в академии сдал экзамен экстерном. В числе лучших выпускников академии он стажировался в питомниках и семеноводческих хозяйствах Франции, Бельгии, Голландии и Германии, изучал семеноводство овощных культур в хозяйстве знаменитой фирмы Вильморен и виноградарство на юге Франции.

Получив агрономическое образование и вернувшись на родину, Бедро рьяно взялся за распространение соответствующих знаний среди крестьянства. Он создал плодовый питомник и садоводческое хозяйство, снабжая выращенными и привитыми саженцами яблони всю Украину. Питомник давал доход. «Но все шло на помощь бедным, а сами мы жили очень скромно, всегда было полно людей, которые обращались за помощью и которым никогда не было отказа, — позже вспоминала его дочь.— Отца любили интеллигенция города, учителя, мелкие служащие». Местные крестьяне дважды избирали Бедро земским гласным Лохвицкого уезда. С 1895 года Бедро, будучи секретарём-агрономом и членом правления Лохвицкого уездного сельскохозяйственного общества, организовывал склады машин и семян. А в 30 лет от роду Иван Прохорович стал председателем Песковского сельскохозяйственного общества, где создал восемь кооперативов —мелких сельскохозяйственных обществ.

Накануне первой русской революции 1905-1907 годов И.П.Бедро принимал активное участие в политической жизни, за что неоднократно преследовался царскими властями.Однажды его даже выслали на три года за пределы Полтавской губернии— за пропаганду национализации земли. Однако после выхода царского манифеста от 17 октября 1905 года Бедро вернулся в Лохвицу и стал членом Всероссийского крестьянского союза, созданного для вовлечения крестьян в революционную деятельность.

В декабре 1905 года черносотенцы и полиция пытались организовать в Лохвице еврейский погром, однако И.П. Бедро сумел его предотвратить, за что в народе его в шутку прозвали «жидивским батькой».В итоге полиция задержала его. На воле Бедро оказался лишь под давлением масс, вынудивших губернатора отдать специальное указание. После этого Иван Бедро уехал за границу и работал в садовых хозяйствах Французской Ривьеры. Однако сразу же по возвращении в Россию в марте 1906 года был арестован и помещен в тюрьму в Полтаве.

Спустя два с половиной года, в октябре 1908 года, за участие в преступном сообществе (создании ячеек Крестьянского союза) Харьковская судебная палата лишила Бедро всех прав состояния и приговорила к ссылке в Якутию на вечное поселение. Однако благодаря личному вмешательству Льва Николаевича Толстого дело Ивана Бедро было направлено на пересмотр, и Якутию заменили на ссылку в Минусинск. Осенью 1909 года неуемного борца за справедливость доставили в деревню Быстрая Минусинского округа Енисейской губернии.

 

Набеги на «Французскую Ривьеру» в Сибири

Первый дом Ивана Прохоровича Бедро в МинусинскеПосле Французской Ривьеры привыкать к морозам было трудно. Минусинцы знают: резко континентальный климат минусинской котловины – непростые условия для эффективного садоводства. Едва ли можно было «выбрать» более трудное место для работы, чем Минусинск. В условиях суровой, бесснежной и ветреной минусинской зимы, поздних весенних и ранних осенних заморозков едва ли могла уцелеть для пересадки на постоянное место даже десятая часть того, что И.П. Бедро выращивал в питомниках. Успешной перезимовке растений не помогало даже то, что песчаная почва, а точнее говоря, почти песок, в сочетании с жарким и сухим летом способствовала хорошему вызреванию побегов и, следовательно, зимостойкости растений.

«Хуже почву, чем у меня, – писал И.П. Бедро в своей книге, – трудно и найти: песок-галька. Заведующий помологической станцией Вс. М. Крутовский в своем отчёте так выражается о почве моей станции: «песок с подпочвой из речной гальки в значительной степени обесценивают всю работу».

Нередкие попытки разных авторов представить минусинскую котловину «Сибирской Швейцарией» совершенно безосновательны. Климат здесь резко континентальный. Жаркое, обычно засушливое лето, когда вызревают помидоры и арбузы, сменяется суровой зимой с длительными, жесточайшими сорокаградусными морозами. Они длятся до 10-15 дней и часто сопровождаются сильными иссушающими ветрами. Сын И.П. Бедро вспоминает, как в один зимний вечер, на закате солнца он записывал на территории сада по спиртовому термометру отметку: «минус 56°С и сильный западный ветер».

Но для Ивана Бедро суровый климат Сибири стал своего рода вызовом. Поначалу перебиваясь огородничеством, торговлей семенами и научив местных крестьян новым приемам выращивания картофеля и томатов, 36-летний Иван Прохорович весной 1910 года арендовал, а затем приобрел на Тагарском острове под Минусинском 17 десятин земли и основал плодовый питомник и сад для опытов. Помогали ему в этой работе садовник из ссыльнопоселенцев и будущих большевиков О.Х. Кюнстлер, а также сосланный бывший член Государственной думы В.И. Хвост, которому в 1911-1912 гг. с условием возвращения через год в подготовленном виде была передана часть арендованного участка под огород.

Весной 1910 года город занимал значительно меньшую территорию, это потом он стал разрастаться, «наступая» на сад. В саду находилось свыше 120 сортов ранеток и полукультурных яблонь, в том числе и сеянцев, полученных от специалистов северной зоны садоводства, с которыми И.П. Бедро вёл переписку. Чтобы оценить титанический труд Бедро по сбору яблонь, достаточно сказать, что садоводов-любителей, имевших в то время свои сеянцы, по всей северной зоне садоводства России набиралось не более 20 человек, а опытные станции садоводства и вовсе отсутствовали! Потребовалось 12 лет, чтобы высаженные яблони вступили в хозяйственное плодоношение. Со временем минусинский сад превратился в первую в сибирском регионе опытную станцию плодоводства, названную Западно-Сибирской садовой станцией.

С севера сад был защищён полосой соснового леса, растущего на дюнах. С южной стороны были наклонно (по канадскому способу) высажены 500 яблонь 74-х крупноплодных сортов. Каждый год поздно осенью эти деревья пригибали и укрывали сосновыми ветками, картофельной ботвой и землёй. Эту коллекцию яблонь поддерживали, прежде всего, для целей гибридизации. Посадки яблони были уплотнены кустами местной чёрной смородины (свыше 1000 шт.). В саду были собраны также коллекции уссурийских и канадских слив, красной, белой и золотистой смородины, крыжовника, ирги, забайкальского абрикоса и других культур. Об особенностях своих любимцев И.П. Бедро подробно писал в каталогах плодовых и декоративных растений, семян, овощных и цветочных культур, рассылая их по всей Сибири.

Несмотря на принятые меры, урожай давали очень немногие полукультурные яблони, как например, Сеянец Кузьмина № 16, Сержик Копылова и Жёлтый Чалдон Иваницкого, а также некоторые из гибридов, полученные И.П. Бедро от Н.Ф. Кащенко.В зимнее время И.П. Бедро вёл переписку с видными садоводами страны — И.В. Мичуриным, В.В. Пашкевичем (Санкт-Петербург), Л.П. Симиренко (Черкасская обл.), Н.Ф. Кащенко (Киев), с братьями Худяковыми (Приморский край), А.М. Лукашовым (Хабаровск), А.К. Томсоном (Иркутск), с садоводами Омска и монастыря на острове Валаам.

Впрочем, трудности в Минусинске были не только из-за климата. Расплодившиеся зайцы обгладывали кору у молодых саженцев, пока Бедро не придумал обмазывать деревца специальной мазкой. И какова же была его радость, когда в очередной раз, обходя сад, он увидел множество заячьих следов среди деревьев, а повреждений — нет: «Я полагаю, что обмазка хорошая — здесь будут хорошие результаты, — писал Иван Бедро в своем дневнике в 1918 году. — В России она мало поможет, ибо смывается зимой во время оттепели, а здесь держится благодаря постоянству зимы».

Но если с бездушными обидчиками сада он мог справиться, то с теми, у кого по определению должно быть сострадание и чувство прекрасного — нет.

«Когда же, наконец, окончится это зверство? Кому что сделал я, а еще больше — кому что сделали мои бедные деревца? Кто и за что сбил палками на двух деревцах все ветви до земли? — отчаянно взывал в своих заметках Иван Бедро. — Ясно по следам на снегу, что было два хулигана. «Игрались»… Не проходит и года от самого начала моих новых работ, чтобы меня не подгадывало такое явление… Но это происходило летом, во время гуляния. Но зимой? Какое это гуляние? Надо нарочно пройти из города версты три, чтобы совершить это изуверство… Никак не могу привыкнуть к этим человеческим выходкам…

Когда же мне удастся саженцы отгородить и от зверей, и еще больше от людей, чтоб они не мешали мне сделать то, что я считаю своим долгом перед Родиной — перед Сибирью… Я так мало хочу…Только изгородь, чтобы не портили и не увечили моих питомцев. Неужели же это такое недостижимое желание? Да, видимо, Россия еще долго не будет видеть даже, где надо поставить «изгородь».., а будет ставить… [их] везде, но не там, где нужно….

Сломано более 10 посаженных в лесу елок совсем и сломаны верхушки десятков двух елочек… В апреле 1918 года какой-то хулиган, должно быть большевик, сломал у корня 11 штук четырехлетних привитых яблонь в моем саду… Да! Не знаю, надолго ли хватит у меня терпения выносить все эти человеческие (?) гадости».

Весной 1916 года И.П. Бедро создал «новый сад» площадью в четыре гектара, рассадив 75 сортов яблонь, отобранных по зимостойкости в «старом саду». Убедившись в непригодности для Сибири многих привозных сортов, Бедро перешел к выведению местных сортов путем гибридизации. Он первым из сибирских садоводов, изучив более трёхсот сортообразцов различных пород, включая новые, – облепиху, абрикос, вишню, барбарис, сливу, садовую землянику, провёл опыты по выявлению оптимальных форм кроны и разработал способы предохранения культурных сортов от неблагоприятных зимних факторов. Зная об удачных опытах братьев Вильморен по окультуриванию диких моркови и свеклы, Бедро проводил опыты по спорной в то время «вегетативной гибридизации» и получил удачные результаты при окультуривании забайкальских яблонь Палласа.

В заключении к своей книге «Плодоводство в Сибири» (1925) И. П. Бедро писал: «Человечество, видимо, переступило грань, за которой осталась вера в блаженство на небе… Оно становится на путь твёрдого знания и уверенности, что строить счастливую и красивую жизнь надо здесь — на грешной земле…

За этой уверенностью мы ждём широкого и глубокого порыва к творчеству в этом направлении. Садоводство — одно из условий счастья. Недаром великие мыслители и наш Лев Толстой считали необходимым условием счастья, между прочим, — общение с растениями…

Всемогущая природа даёт в руки человека бесчисленное количество прекрасных форм, созданных ею растений. Наука указывает пути, как сделать их ещё прекраснее, ещё полезнее для человека».

 

Подготовлено по материалам сына И.П. Бедро – кандидата биологических наук Л.Вигорова и внука – кандидата биологических наук Ю.Л. Вигорова, кандидата исторических наук А.П. Шекшеева. Мы обращаемся к горожанам, имеющим фотоархивы и что-либо знающим об Иване Прохоровиче Бедро, с просьбой поделиться своими воспоминаниями.

Оставить комментарий

Комментарии