Вы здесь

Безнадёга… Есть ли выход?

Когда речь идет о неблагополучных семьях, картинка, как правило, рисуется всегда одинаковая: пьяные родители, голодные дети, и как следствие, нищенское существование и абсолютное безразличие к тому, что происходит вокруг.

У каждой асоциальной семьи своя история падения на «дно» жизни, но сопровождение в большинстве случаев одно: алкоголь и наркотики. И, слава Богу, существуют социальные службы, правоохранительные органы, реабилитационные центры, которые общими усилиями приводят людей «в чувство».

А как быть с семьями, в которых не пьют, не колются, не обижают ребятишек? Как вытащить их из социально-опасного положения (СОП), и почему они в нем оказались?

Это мы попытались выяснить, посетив семьи Минусинского района, которые находятся на особом контроле у социальных и правоохранительных органов.

 

Нашли, кого проверять, к алкашам идите…

В доме топится печь, на плите закипает суп, по телевизору показывают последние новости. Молодая хозяйка встречает нас без особого гостеприимства. Передав двухгодовалую дочку в папины руки, Марина, не дожидаясь вопросов, открывает шкаф с крупами и холодильник. Обычная процедура осмотра условий проживания. Социальные службы, на попечении которых находится семья, должны удостовериться в том, что дети не голодают.

Мясными деликатесами в доме не пахнет, но есть картошка, гречка, хлеб, молоко. И в комнате чистенько, на что тоже обращают внимание правоохранители.

— В этой семье никогда не увидишь грязного белья, немытых полов, валяющегося мусора, — отмечает заместитель главы Минусинского района по социальным вопросам, председатель КДНиЗП Лариса Бутенко. — Родители не пьют, не бродяжничают. Зато бродяжничают дети… Четырехлетний Кирилл и шестилетний Иван не посещают детский сад, гуляют без присмотра взрослых, выпрашивают у сельчан деньги или продукты. Нередко мама доверяет сыновьям гулять с маленькой Верой. Мальчишки по очереди волокут за собой коляску или просят покараулить ребенка кого-нибудь из сельчан. Может, и не поверила бы, если бы этим летом сама не наблюдала за тем, как сопливая крошка сидит прямо на проезжей части одна. Тогда мы попытались найти маму троих малышей, но оказалось, что женщина уехала в город. Молодой отец оправдался тем, что дети достаточно самостоятельные и время от времени он приглядывает за ними.

К моменту нашего последнего приезда мальчишек тоже дома не оказалось. Снова гуляли, только теперь в 20-градусный мороз. Домой вернулись с обмороженными лицами и руками.

— Почему вы без варежек, расстегнутые? — спрашиваю у ребят.

— У нас нет варежек.

Читатель может возразить, мол, кто в детстве не забывал дома рукавицы и не возвращался за ними только потому, что родители могут «загнать» домой? Согласна, я и сама так делала! Но не в четыре года, и не в шесть, и даже не в восемь лет… На мой взгляд, ни один нормальный родитель не отправит малолетних детей на мороз полураздетыми. И уж точно не забудет, что они находятся на улице весь световой день.

Впрочем, сама мама не разделяет такую позицию и не согласна с тем, что их семья заслуживает столь пристального внимания общественности.

— Нечего нас проверять, за алкашами следите, их в деревне хватает, — раздраженно выговорилась Марина.

— Алкоголики, они сами выбрали такой путь, а вы мать и несете ответственность за судьбу своих детей все 18 лет их жизни, — поясняет Лариса Бутенко. — У родителей нет права устать, забыть, наплевать! Старшему ребенку через полгода в школу, а он толком ни читать, ни писать не умеет. Учить и воспитывать, вырастить из них людей, а не зверят — это ваша прямая обязанность.

Едва ли мамаша прониклась словами председателя комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Минусинского района Ларисы Бутенко. Ведь это далеко не первый ее визит в многодетную семью. И всякий раз расходятся на том, что родители оформят документы и отдадут старших в детский сад, получат льготы в Управлении социальной защиты населения, займутся воспитанием ребятишек.

Есть, конечно, крайние меры — лишение родительских прав. Но за что лишать? За невытертые сопли и некупленные варежки?..

Пока ехали в соседнее село к другим подопечным, выяснила, что сама Марина сирота, выросла в детском доме. Первый муж, от которого женщина родила двух сыновей, сел в тюрьму. А нынешний папа – родной брат осужденного, то есть дядя для мальчиков и родной отец для Верочки.

Нужно ли оставлять такую семью в СОПе? Не знаю…

 

Вырасту и убью тебя…

Нет, это не угроза в адрес мамы или папы, так 13-летний подросток угрожал своей учительнице на остановке возле школы. В ответ на жалобу женщины правоохранительные органы практически никак не отреагировали. Мало ли, что ребенок может сказать.

Учитель, с которым на словах обещал расправиться школьник — уволилась. В школе найти управу на мальчика тоже не могут. По словам учителей, не только педагоги страдают от агрессивного поведения ребенка, ученики тоже стараются держаться от него подальше. Родители, впрочем, ничего страшного в поведении сына не находят.

— Все мальчишки матерятся, пробуют алкоголь, убегают из дома, пропускают занятия и грубят взрослым, — уверена мама Наталья.

Более того, родители убеждены, что учителя сами провоцируют сына на такое поведение. А вот сотрудники правоохранительных органов и комиссии по делам несовершеннолетних, которые стали частыми гостями в этой семье, убеждены в том, что именно отсутствие надлежащего воспитания в семье сделало мальчика агрессивным и неуправляемым.

К слову сказать, ни в школе, ни дома Руслана в день нашего приезда не было. Приболевший, со слов мамы, ребенок убежал из дома, пока та спала. Куда ушел и когда вернется, родительница ответить затруднилась, дозвониться до сына тоже не удалось, он телефон оставил дома.

— И вроде семья не запойная! — признаются односельчане. — Бывают, конечно, гулянки, застолья, но в пределах разумного. Глава семьи работает, живут не сказать, чтобы бедно, еда, одежда, мебель, все есть. Только неуютно дома, посуда грязная, полы немыты. И отношения у детей с родителями сложные. Отца дети терпеть не могут, мать не слушаются. Что говорить об учителях…

С ребенком неоднократно проводили беседы социальные педагоги, сотрудники по делам несовершеннолетних. Пытались разговаривать и с родителями, но понимания пока не нашли.

— Ребенок обвиняет общество в том, что его считают изгоем, мама своим агрессивным настроем в адрес учителей еще больше укореняет в сыне эту мысль, — говорят сотрудники ПДН. — А ведь все начинается с семьи. Руслан не родился таким разболтанным и непослушным. Педагоги отмечают, что он способный мальчишка, мог бы быть отличником. Но человека формирует среда, а среда — сами видите. Сегодня он только угрожает расправой нелюбимой учительнице, но не исключено, что завтра в голове у подростка созреет реальный план совершения преступления.

 

Дети в приюте, муж в тюрьме, что дальше будет?..

Уютно в небольшом домишке семьи Ивановых. 29-летняя Анна только что уложила спать четырехмесячного малыша. 19-летний отец встретил нас с вязанкой дров. Бабушка хлопочет на кухне, в машинке стираются пеленки. Казалось бы, о каком социально-опасном положении может идти речь?

Но Анна лишена родительских прав в отношении своих старших четверых ребятишек. Первый муж сидит в тюрьме за жестокое избиение младшей дочери. Два года назад история семьи Ивановых повергла в шок все село. Глава семейства, находясь в состоянии алкогольного опьянения, устроил пьяную разборку с женой, та, убегая от побоев, оставила детей в доме, и он на глазах у троих детей до полусмерти избил полуторамесячную малышку. А жена, вернувшись в дом, вместо того, чтобы вызвать скорую помощь и полицию, пыталась помочь мужу бежать.

Слава Богу, девочка осталась жива. После продолжительного курса лечения и реабилитации ее взяла под опеку другая семья. Трое старших детей до сих пор находятся в детском доме. Отец их еще не скоро выйдет на свободу, а мама едва ли сможет восстановиться в правах.

— Сейчас Анна лишена родительских прав в отношении старших детей, осуждена по ст.156 УК РФ за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних, сопряженное с жестоким обращением с ними, находится под наблюдением правоохранительных органов и социальных служб — поясняет Лариса Бутенко. — Кроме того, на руках у женщины еще один малыш, рожденный уже от другого мужчины. Теперь за судьбой этой семьи приходится следить, как говорится, всем миром. Отнять ребенка нет никаких оснований, ведь он родился уже после случившегося, и допустить подобной трагедии мы не вправе.

Сама Анна признается, что осознала свою вину и раскаивается, что не уберегла ребятишек. Но пока ничего не может сделать для того, чтобы дети были рядом. Что говорить, Анна до сих пор не нашла времени съездить в ЗАГС, чтобы заполнить графу «отцовство» в свидетельстве о рождении пятого малыша. Каким-то странным образом оказалось, что ребенок записан под фамилией бывшего мужа, хотя родился уже в новом браке.

Молодого папу Андрея, это, по-видимому, ничуть не смущает. Парень, кажется, еще до конца не понимает степень своей ответственности. Молчит и улыбается в ответ. И только бабушка (мать Андрея) чуть ли не плачет, не скрывая, что не хотела для своего сына такой судьбы.

— Сколько раз им говорила, съездите в город, оформите все документы, есть ведь и соцработники, которые помогут, все бесполезно, – сетует женщина. — Непутёво все получается, что дальше будет?..

 

Вечером, может быть, папа пожарит картошки

Еще одна сельская семья вызывает опасения у правоохранителей. Более трех лет многодетный отец один воспитывает четверых детей. Мама особенно не нуждается в ребятишках. Пьет, гуляет, устраивает личную жизнь. Насмотревшись на похождения супруги, Сергей подал на развод и решил, что вырастит детей самостоятельно.

Вот только одно «но» — мужчина не работает уже четыре года. Подсобное хозяйство семья тоже не держит. Пятеро человек живут на пенсию по инвалидности, которую получает от государства старший сын Сергея, и крошечные детские пособия на остальных троих. Этих денег едва хватает, чтобы сводить концы с концами. На лекарства ребенка-инвалида денег, естественно, не остается. Да что там говорить, у детей одежды-то нормальной нет. И питаются от раза к разу, чем придется.

— Я в школе покушала, а вечером, может быть, папа картошки пожарит, — говорит средняя дочка Алина. — Братья тоже в школе поели, а младшего брата в садике кормят, так что сильно не голодаем.

Можно было подумать, что в селе совсем нет работы, но это не так. В окрестных селах есть сельскохозяйственные и перерабатывающие предприятия, на которых рабочие руки всегда в цене. Но позиция Сергея принципиальна:

— Не буду я за десятку вкалывать! — говорит отец. — Лучше уж дома сидеть, чем за дядины копейки батрачить. На мне дети, это разве не профессия? Кто за ними следить будет?

Дети, надо отметить, не грудные. Младшие ходят в садик, старшие – в школу. Весь день мужчина проводит дома. Однако уютным семейное гнездышко не назовешь. В доме кухня и комната, стены в которых никогда не белились, полы не красились, окна не мылись. Чем занимается отец — непонятно, благо хоть не пьет. Впрочем, это не оправдание для молодого здорового мужчины. Жить на пенсию сына — не только стыдно (на мой взгляд), но и в какой-то степени противозаконно.

— Государство выделяет деньги на обеспечение нездорового ребенка, на его лечение и питание, на реабилитационные мероприятия, но никак не на содержание всей семьи, — говорит Лариса Андреевна. — Вы отнимаете у подростка право на получение качественного медицинского обслуживания. И оправдываете это тем, что вы отец. По факту вы сегодня находитесь на иждивении своего несовершеннолетнего сына-инвалида.

— Я от всего устал …

— У вас нет права уставать, пока вы отец. Если вы не создадите необходимые условия для проживания своих детей, их заберет под опеку государство, и тогда можете отдыхать. А сейчас ваша задача – найти работу и «слезть» с пенсии сына-инвалида.

Вот так социальные службы практически уговаривают каждую неблагополучную семью исправить бедственное положение, сделать хоть что-нибудь, лишь бы не отнимать ребятишек у родных людей. Все понимают, что государство может обеспечить здоровым питанием, чистым бельем, выучить, вылечить, но материнское и отцовское тепло не заменишь ничем.

 

Маугли было комфортно, но мы же не в джунглях…

И побывав в семье Людмилы и ее мамы Екатерины Ивановны, тоже не ставили целью изъять ребятишек из семьи, хотя все основания для этого были…

Сказать, что дома беспорядок — ничего не сказать. Небольшое помещение объединяет коридор, кухню и спальное место. Впрочем, спальным его трудно назвать: рваный диван, заваленный грязными тряпками (постельным бельем это тоже нельзя назвать). За диваном куча вещей, обувь, спят кошки. Холодильник разморожен, видимо, потому что морозить нечего. Кроме горсти риса, у Екатерины Ивановны больше не нашлось что показать из продуктов. А еще полведра картошки, которые почему-то хранятся в комнатке рядом с двуспальной кроватью. Здесь две девочки пяти и десяти лет сидят вместе с собаками на разложенном диване, также заваленном какими-то тряпками. Дети стучат ложками по эмалированной тарелке с жиденькой похлебкой. Вместе с ними прихлебывают и щенки, ластясь к маленьким хозяйкам.

Это внучки Екатерины Ивановны. Старшая уже пошла в школу, младшенькая ходит в сад. Здесь же живет их мама Люда и младшая дочь Екатерины Ивановны Оля, которая также учится в школе. Впятером они живут в доме, приобретенном на материнский капитал, полученный по рождению второй внучки Екатерины Ивановны. Единственное благо цивилизации — цветной телевизор, который работает круглые сутки. Все остальное больше напоминает хлам.

В комнате еле горит одна лампочка. Второклассница ставит маленькую табуретку напротив источника света и раскладывает на ней тетрадки. Так девочка делает уроки. Ни стола, ни стульев, ни уж тем более компьютера в комнате нет.

Что там говорить, в доме даже печки нет! Как выяснилось, печь прогорела и бак протек еще по осени, но взрослые женщины не позаботились ее отремонтировать. Доход в семье есть — мама Люда работает буфетчицей в кафе, баба Катя получает пенсию, старшая девочка мамы Люды получает пенсию по потере отца. Почему с осени ничего не предприняли? Пояснить не могут... Только представьте, в морозы семья обогревается при помощи двух масляных калориферов. Если вдруг в деревне погаснет электричество, дети попросту замерзнут. Они и сейчас-то ходят по дому в сапогах и теплых кофтах. Что говорить, мы за два часа нахождения в доме замерзли, не снимая верхней одежды.

— Дети не могут находиться в таких условиях, необходимо срочно решать вопрос об их изъятии, — сотрудники полиции стали связываться с УВД, чтобы определить детей в приют.

К этому времени с работы приехала мама девочек. Женщина невозмутимо слушала правоохранителей и даже пыталась объяснить, что ребятишкам абсолютно комфортно дома. Оно и понятно, дети просто не знают, как жить иначе.

— Наверное, Маугли тоже было комфортно бегать на четвереньках и выть вместе с волчатами. Но мы же не в джунглях, — говорит Лариса Бутенко. — Дети не должны есть из одной чашки с собаками и спать на голом грязном диване без простыней. У девочек школьниц должно быть рабочее место, чтобы готовить домашнее задание.

Кстати, ни Людмила, ни Екатерина Ивановна тоже не пьяницы. Люда говорит, что каждый день приносит домой деньги, покупает продукты, исправно платит за электричество. Почему тогда дома, как в хлеву?

В администрации сельсовета подтвердили, что семья непьющая, дети учатся. Просто убираться не любят, им комфортно так жить. Не раз им предлагали переехать в благоустроенную двухэтажку и жить по договору социального найма. Но женщин и так все устраивало.

Зато не устроило такое проживание сотрудников полиции и комиссию по делам несовершеннолетних. Детей решено было оставить с родственниками только в одном случае, если в течение суток они переедут в муниципальную квартиру и будут жить там, пока не наведут порядок в своем доме и отремонтируют печь. Люда с детьми переехали во временное жилье, лишь бы не отбирали детей. Екатерина Ивановна осталась жить в доме, сторожить телевизор… Сейчас семья находится под постоянным контролем администрации сельсовета и сотрудников ПДН. Сказать, что дети теперь живут полноценной жизнью, я не могу…

 

«Боже, какая безнадёга!» — вырвалось у кого-то из участников нашего рейда. БЕЗНАДЁГА? То есть отсутствие всякой надежды на лучшее? Долго размышляла, почему это слово так удачно «клеится» к этим семьям. Ведь речь не об алкоголиках, которых надо кодировать, прятать от них бутылки, не о наркоманах, которые тащат из дома вещи, деньги, не о безнадежно больных. Почему же так все безнадежно? Может, потому, что больных, в том числе алкоголизмом, можно вылечить, не добровольно, так принудительно. А от чего лечить здорового человека, который просто привык жить в грязи и к этому же приучает своих детей? Привязать к рукам тряпку вряд ли поможет…

 

Имена и фамилии героев изменены

Ольга НОВИКОВА

Оставить комментарий

Комментарии