Вы здесь

Андрей МИСЮРА:

Андрей Владимирович Мисюра«Смертная казнь — не панацея»

Он провел в тюрьме более 30 лет. Только по эту сторону решетки. Всегда рядом с грабителями и убийцами, педофилами и людоедами, террористами и мошенниками. Он как никто другой все знает о проступках и пороках этих людей. При этом начальник Минусинской тюрьмы Андрей Владимирович Мисюра очень сдержан в оценках в адрес даже самых отъявленных представителей криминального сообщества.

— Андрей Владимирович, но ведь читая подробности биографии некоторых заключенных, очень трудно сдержаться от агрессивных, мягко сказать, эмоций в их адрес.

— Когда мне было 30 лет, эмоции переполняли. И думал, зачем таким людям жить на земле? Ведь они этого недостойны! Они не просто преступили закон, украв у прохожего меховую шапку, например. Они убили, изнасиловали, искалечили… Но с годами начинаешь понимать, что чувство справедливости — это какое-то очень личное определение поступков других людей. Способ, оправдывающий одних и осуждающий других.

— Но как же их не осуждать?

— А какой смысл в разговорах о том, что совершил человек, будь это хоть самое чудовищное преступление? Он от наших эмоций лучше станет, и люди, убитые им, воскреснут? Ничего не изменится. Человеку сотни дорог открыты, выбирай любую. Кого-то этот путь приводит в тюремные стены.

Мое дело как руководителя учреждения проследить за исполнением наказания этого человека в соответствии с действующим законодательством. Проследить, чтобы не сбежал, не натворил чего. Мое личное мнение в данном случае мало кого волнует.

— Но оно есть? Или работа в такой системе настолько трансформирует, что просто перестаешь пропускать это через себя?

— Невозможно пропустить через себя весь поток человеческих жизней. Каждый день приходится сталкиваться с разными судьбами, разными религиозными взглядами, разными людьми. Есть люди хорошие, есть не очень хорошие, есть совсем плохие. Понимаю, что тот, кто хладнокровно зашел в дом и убил всю семью, не пожалев даже детей, — негодяй. Приговорен к пожизненному сроку заключения. А другой просто глупец, напился, ограбил цветочный магазин и дарил всем прохожим цветочки. Парень — золотые руки, любой евроремонт мог сделать. А вот выпил лишка и решил побаловать окружающих. Все довольны, а ему три года заключения дали. Каждый получил по заслугам и по закону. А понятия «совесть» — в уголовном кодексе нет. Тут уж каждый сам для себя должен решить: по совести он поступил или нет.

Одна из христианских истин гласит: «человек очищается через страдания». А вот у писателя Виктора Гюго есть другое знаменитое выражение «каторга создает каторжника». Как вы считаете, тюрьма исправляет человека?

— Только тех, кто хочет исправиться. Много примеров того, как бывшие сидельцы, встречая меня на улицах города, с удовольствием рассказывают о том, как устроились на работу, обзавелись семьей, детьми, друзьями. Они счастливы, их жизнь обрела смысл. Значит, они все же страдали, переживали и в чем-то, очевидно, очистились.

А то, что «каторга создает каторжника», здесь можно сказать только одно: сегодня тюрьмой в таком виде, в котором она существует, уже никого не напугаешь. Тюрьма имеет человеческое лицо. А каторга — это понятие прошлого века, которое ассоциируется с пытками, крысами, голодом и серыми бетонными стенами. Всего этого давно нет. Даже в далеком 1987 году, когда устроился сюда на службу, уже не было чудовищных условий содержания. Сегодня и подавно для осужденных созданы все условия. Как ни прискорбно, но не каждый положительный с точки зрения закона человек может позволить себе регулярное посещение спортивного зала, прогулки, сбалансированный рацион питания, комплексное лечение и так далее. А заключенные могут! И в отличие от советского времени, когда в случае нарушения режима содержания существовала система наказания, сегодня законом запрещено лишать сидельца свиданий, пищи и прочего. По каждой жалобе преступника проверку может провести следственный комитет или прокуратура.

Так что «сказки» о печальной доле нынешних каторжников совершенно неправдоподобны. За мелкие проступки к небольшим срокам наказания попадают к нам многие люди. В том числе и женщины. Посидят пару месяцев, и превращаются из бабушек в женщин. За этот период их и отмоют, и накормят, и накрасят. А еще по выходе государство даст 850 рублей материальной помощи. Какая же это каторга? Каторга для них там, на воле, в какой-нибудь деревне, где нет работы, жилья, пропитания. А после отсидки они вообще никому не нужны. На них помимо всего прочего уже стоит каинова печать заключенного, с которой тебя вряд ли возьмут на работу. В этом плане в Советском Союзе было проще. Сразу после отбывания наказания человека ставили на учет, за ним следил участковый милиционер, ему давали работу, даже комнату в общежитии при необходимости.

— Он воровал, а ему еще и комнату?

— А почему нет, если человек исправился? Он отбыл наказание. Его от всех остальных членов общества отличает лишь пометка о судимости, заметьте, погашенной.

Был в Канской колонии, там для несовершеннолетних заключенных построили прекраснейший бассейн, организовали массу спортивных секций. Удивился, что у осужденных ботинки блестят. Оказывается, они их сливочным маслом начищают. До того наелись… А многие дети в сельской местности живут на зарплату матери одиночки, которая еле концы с концами сводит.

Ситуации разные бывают, не всегда преступление совершается ради преступления. Еще когда был замом начальника по оперативной работе, рассматривали вопрос об условно-досрочном освобождении 50-летнего мужчины. Украл теленка у работодателя! Смешно вроде. Думал, пропить хотел. Оказалось, предприниматель в течение нескольких лет не платил зарплату. Копейку «кинет» и живи, как хочешь. А мужчина один воспитывал 12-летнюю дочку, мать спилась. И когда девочке от соцзащиты дали путевку в пионерский лагерь, отцу ничего не оставалось, как украсть теленка, чтобы, продав его, на вырученные деньги собрать дочку на отдых. Стало не смешно… Отцу — срок, а девочке — детский дом. Вот вам и осуждение за проступок…

— А что, на ваш взгляд, нужно сделать на государственном уровне, чтобы подобных недоразумений, по-другому не назовешь, было меньше?

Все, чтобы на воле жить было лучше, чем в тюрьме! Чтобы люди держались за свободу. Несвобода ведь страшна не тем, что это клетка, а тем, что в ней человек теряет время, а это единственное, что не возвращается. А у нас получается, для некоторых людей тюремные будни с чистыми простынями и регулярным питанием милее сомнительного существования без наручников. У человека должна быть надежда и уверенность в том, что его дети получат образование, лечение, будут сытыми и одетыми. Тогда мы сможем рассуждать о здоровом обществе. А когда в тюрьму приводят 30-летнего мужчину, который пил половину своей жизни, страшно становится. Его просто больше ничему не научили.

— Кому-то нравится такой образ жизни...

— Нравится, это когда ты с друзьями празднуешь раз в год день рождения в ресторане. Или раз в месяц собираешься в бане. А когда ты 15 лет празднуешь свою жизнь — это уже диагноз. И тюрьма в данном случае для него не наказание, а избавление, надежда, что по истечении нескольких лет он выйдет на волю человеком.

— Говоря о несовершеннолетних заключенных, парадокс, но часто случается так, что именно в благополучных семьях дети становятся преступниками, почему?

— Еще О. Генри говорил: «Нет неблагодарных детей, есть глупые родители, которые ожидают от них благодарности». Это, на мой взгляд, самая большая ошибка в воспитании ребенка. Родитель надеется, что чем большим комфортом он «окутает» своего дитя, тем лучше и благороднее он станет. А как, если с детских лет в нем «убивают» такие понятия, как труд и самостоятельность? На тебе телефон, планшет, деньги, только не доставай. А когда он вырос, а родители постарели и уже не могут давать? И что такое работать, человек не знает. То есть, он, выйдя из-под крыла родителей, оказался в принципе неприученным к жизни. С этого все и начинается…

— Хорошо, а как оправдать тех, у кого за спиной загубленные жизни? Государство и к ним гуманно! Может быть, в случае с опасными преступниками гуманнее по отношению к обществу было бы применять смертную казнь?

— Не уверен, что крайняя мера станет антибиотиком в борьбе с преступностью. Зато сколько невинных людей потеряли жизнь при наличии смертной казни в стране — статистика уже обнародовала эти факты. Для тех, кто приговорен судом к высшей мере — пожизненному заключению, — есть специальные лагеря. Например, «Черный дельфин». Довелось там бывать. Люди шьют тапочки, по три фуры в сутки делают, тем самым окупают свое существование. Их не жалко и в то же время их не хочется расстреливать. Они своими поступками выбрали себе судьбу.

— А вы как попали в тюрьму?

— В 1987 году поступил на службу тогда еще в СИЗО-2 после окончания спецшколы МВД в городе Владимире. В то время сотрудникам минусинской тюрьмы давали два отгула за то, что они человека на работу привели. Я собирался устраиваться во вневедомственную охрану, а товарищ меня перехватил. Ему дали два отгула.

— Вы минусинец?

— С детских лет здесь живу. Жену сюда привез из Владимира. Приехала, напугалась, как здесь жить будет. А когда несколько лет назад мне предложили возглавить Владимирский централ, спросил ее: «Домой поедешь?» Отказалась, привыкла за тридцать лет.

— А сами хотели бы?

— Я же не уехал...

— У вас семья «строгого режима» или либерального?

— В нашей семье нет режима. Когда есть режим — это уже как-то по-другому должно называться.

— Главный принцип руководителя?

— Ко всем людям относиться с уважением.

— А главный принцип человека?

— От сумы и от тюрьмы не зарекайся.

Ольга НОВИКОВА (Фото автора)

Оставить комментарий

Комментарии

Аватар гостя

Андрей 3 года назад

А что у нас в городской тюрьме сидят террористы и людоеды?

Аватар гостя

Алексей Петрович 3 года назад

Вообще то она и поэтому и называется тюрьмой. Она основана еще в царское время, как пересыльная. Еще при царе планировали построить транссибирскую магистраль через г. Минусинск. Только в советское время дорога прошла через Минусинск