Вы здесь

Валерий ЛОСЕВ:

Полузащитник футбольной команды «Мотор» Валерий Лосев, 1960 год«Футбол и творчество – суть моей жизни!»

В свои почти восемьдесят он продолжает работать. Уверяет, что иначе не умеет – хворает, если не занят. Он и в футбол-то бросил играть уже в 68 лет. Не потому, что нет сил или здоровье стало подводить – посчитал неуместным выходить на поле против молодых и… обыгрывать их. Как ему удалось сохранить такой заряд энергии и продолжать радовать друзей и знакомых своим творчеством – об этом наш разговор с художником-оформителем минусинских спортивных сооружений Валерием Николаевичем Лосевым.

 

– Валерий Николаевич, так кто же вы: футболист или художник?

– В наше время не было такой профессии «футболист», было любимое увлечение. Это сейчас все на деньги перевели. А тогда занимались для души, – хотя по нынешним меркам сказали бы, что профессионально, с полной выкладкой, – ежедневными тренировками. Все при этом работали на предприятиях, от работы освобождались только на лето, но с сохранением зарплаты. Предприятия считали за честь иметь свои футбольные команды, отправлять их на соревнования разного уровня. Правда, у нас не было высшей лиги, премьер-лиги – только класс А и класс Б.

– Но, судя по тому, что происходит с нашим футболом сейчас, все эти рабочие команды остались на любительском уровне…

– Вы про то, что в премьер-лиге может играть команда, где из 11 игроков допустимо до шести иностранцев?

– Да, не могу понять: как в такой большой стране не найти 11 человек, умеющих играть в футбол?

– Найти можно. А кому это нужно? Футбол сегодня – это бизнес, на футболе зарабатывают деньги. И владельцы команд, и сами футболисты. Может, большие деньги и есть причина их расхолаживания на поле. Дай десятую часть зарплаты одного из них на экипировку минусинским футболистам, они любую команду «порвут» на кусочки.

– То есть все-таки деньги определяют сознание спорт-смена?

– Раньше был спортивный принцип: чтобы попасть командой в класс Б, нужно было выиграть региональный турнир, а потом сыграть переходную игру с командой, которая уже играла в этом классе. А чтобы попасть в класс А, надо выиграть зональный турнир, потом одолеть победителей зональных турниров, и только потом получить возможность сыграть с командой из класса А. То есть каждый футболист четко понимал свою траекторию движения в спорте, понимал: чем лучше играет, тем выше его класс. Кто по полной выкладывался, тот и проходил дальше. А сейчас попасть в сборную для обычного парня все равно что в лотерею выиграть. Вот и играют футболисты сами по себе по всей России, а сборная – сама по себе…

– А как у вас сложилась история с футболом?

– Весной 1945 года отец привел меня на стадион в Красноярске. Играли «Динамо» и «Локомотив». Как вы знаете, за «Локомотив» играли ребята из военных частей, за «Динамо» – милиция, ЧК. И я заболел футболом! До сих пор помню все нюансы той игры! Я, конечно, болел за «Динамо», как и отец, он же у меня в «органах» работал. И всю жизнь, до сих пор болею за «Динамо»!

– Так сколько составов сменилось в команде за это время, бывали и плохие сезоны… Вы все равно были верны «Динамо»?

– Если у вас дома родственник заболеет, вы что, откажетесь от него? За столько лет для меня «Динамо» стало тоже близким и родным.

– А сами когда стали играть?

– В 1948 году, когда переехали сюда, в Тесь. Здесь все были футболистами. Мяч пинали с утра до вечера, при любой возможности. Босиком.

– Не спрашиваю про кроссовки, но… совсем без обуви? Не больно?

– А балеринам, думаете, легко танцевать в пуантах своих? Там же гипсовая подложка внутри! Дочка занималась в балетном училище, знаю… Видели бы вы их пальцы, искалеченные балетом! Но разве они думают о них во время своих фуэте? Так и мы не думали. Играли. Да мы и игрой-то это не называли: «Пойдем, попинаем? Пойдем!» А мячик как любили! Их мало было. И насосов не было, надували сами – у меня, вероятно, с тех пор и легкие здоровые.

Потом в Минусинске учился, в школе №3, там тоже – на любой перемене с мячом во двор выбегали. Играли с командой шефов, это были сотрудники милиции и КГБ, минусинское «Динамо». Мы подрастали как их смена.

Вообще в Минусинске много команд футбольных было – считай, у каждого околотка своя. Мы были крестьянские, те, что жили за базаром – базарники, в новой части – запроточники, на пристани – пристанские, были и хуторяне (там, где завод «Металлист», был хутор им. Молотова).

Мы играли там, где сейчас дом культуры. Хорошая полянка была, травка под дождем и солнышком душистая росла, гроза пройдет, аж пар из-под земли идет. Еще бегали на стадион «Динамо», потом «Автомобилист», сейчас он называется «Электрон». На зиму там каток заливали, но до 1 мая лед успевал растаять. В городе уже как закон был: последнее воскресенье апреля – открытие сезона.

А стадион «Строитель» мы сами строили, на уроках физкультуры, после школы. Нет, конечно, сами трибуны (они были на противоположной нынешним стороне) возводили строители, а мы рыли траншеи для водопровода, были на подхвате у рабочих…

– И никто не переживал за вас, что поранитесь на стройке…

– О чем вы? В то время 7 классов окончил – взрослый мужик, идешь на производство и работаешь на общих основаниях. Помню, в седьмом классе на уборочной в Шошино помогал, все лето на лошадях – зерно, сено возили. А если дома летом остался – тоже весь день занят: с утра надо воды накачать – огороды у всех были, скот держали. И накачать вручную, либо «гусаком», либо из колодца ведром – и так десять 100-литровых бочек! Никто не спрашивал: могу – не могу, хочу – не хочу. Потом бегом на кирпичный завод, помогать выгружать кружки, крынки, котелки из печи – в то время там гончарный цех был. Мужики, что пришли после войны, были нарасхват, рабочих рук не хватало… Это сейчас родители все за дитя делают, ложечку в рот готовы положить. А раньше такой возможности не было, даже на одежду в школу и учебники дети зарабатывали сами.

– Говорят, вы и кисть впервые в руки взяли, чтобы заработать?

– Да, в школе мои способности быстро заметили. И когда организациям понадобились лозунги к праздникам, их направили ко мне. Всего и дел-то: подрамник, красная тряпка, и буквы, написанные зубным порошком, разведенным в молоке. Рублей 30 с копейками заработал в первый раз. Это были сумасшедшие деньги. Так и повелось – на каждый праздник писал, оформлял, рисовал. Старался быть на подхвате у местных художников – тогда же все вручную делали, город украшали художники-оформители. Так, в кинотеатре «Енисей» работал художник-оформитель дядя Костя Колмаков, со временем он стал доверять мне выполнение мелких работ. Часто в город приезжали художники из Красноярска, Москвы, у каждого старался что-то перенять. Однажды до того осмелел, что на всесоюзный конкурс рисунков отправил работы, получил на удивление положительные отзывы именитых художников. В школе советовали поступать в художественный институт, но тогда в Красноярском крае таковых не было. До армии работал на мебельной фабрике, играл в фабричной футбольной команде. А потом и в армии, по сути, не служил, а спортом занимался.

– ?

– В Новосибирске создали спортивный клуб армии, куда направляли призывников с первыми разрядами всех видов спорта со всей Сибири. И меня туда направили, только не как футболиста, их был перебор уже, а как штангиста.

– То есть вы и тяжелой атлетикой занимались?

– Нас на все хватало. Идет фильм «Вратарь» про Антона Кандидова, мы все – Кандидовы, «Спортивная честь» – мы все Дренько, «Чемпион мира» про борьбу – мы все борцы… Проводили первенство города по штанге, дай, думаю, попробую. Я восьмиклассником был. Получилось, даже разряд заработал. И в армии выступал за Сибирский военный округ, спортивный клуб армии от Новосибирска по тяжелой атлетике. А втихаря душу отводил – играл в футбол, но только так, чтобы командир не видел – тот очень не любил, когда спортсмены распыляли усилия, как он это называл.

Мне вообще повезло с армией, в эти годы удалось совместить два моих любимых дела – творчество и страсть. Да-да, я таки поступил в Мухинское училище, правда, не на живопись и очное отделение, а на искусствоведение и заочно, но командир поддержал мое рвение и всегда отправлял на сессии, а также на все сборы в Ленинграде, чтобы я мог лишний раз в училище забежать. Учиться было интересно. До хрущевской оттепели, когда к нам хлынуло современное западное искусство. Не принял я его. В общем, после демобилизации в училище я приехал только спустя 5 лет, да и то – за документами. Но всю жизнь проработал художником-оформителем, в основном в Тувтресте. И сейчас работаю. Мои работы, так уж сложилось, разбирают из-под кисти. Бесплатно, считай, только материалы и холст взамен приобретают. Я и рад. Картины должны радовать глаз зрителя, а не пылиться в чулане художника.

– Работаете? В 80 лет?

– А что? Я сравнительно молодой еще! Остановиться не могу: хвораю. Я и спорт-то зря бросил: через год инфаркт получил. Мои команды – «Авангард», «Мотор». Обычно футболисты в 30 лет уже заканчивают карьеру, сил не хватает с молодыми бороться. Я же просто такую базу получил, что мне надолго заряда хватило: еще в 40 лет играл за сборную города, потом до 69 лет играл за ветеранскую сборную. И дальше бы играл, но неловко уже в моем возрасте выходить на футбольное поле. Хватит уже, и наигрался, и натренировался за всю жизнь. Если говорить о серьезной игре, то я ровно 55 лет отдал футболу. Футбол и творчество – вот суть моей жизни, потому я и не смогу даже самому себе ответить на ваш первый вопрос, кто я – художник или футболист! Но я счастлив, что смог реализовать в себе оба эти начала.

Елена ВЕРНЕР

Оставить комментарий

Комментарии