Вы здесь

Спектакль «Конь с розовой гривой» оценила внучка Виктора Астафьева

Полина Астафьева (в центре, с цветами) с актерами, которые задействованы в спектаклеОна побывала на аван-премьере и поделилась воспоминаниями о дедушке

Очень трогательной и яркой премьерой Минусинский драматический театр вместе со зрителями простился со старинным зданием, которое закрылось на реставрацию. Будто художественный руководитель Алексей Песегов и актеры специально хранили её где-то в «тайнике», чтобы вот так «достать», удивить и уйти красиво. (Теперь все спектакли будут проходить на сцене Центра культурного развития.)

Действительно, спектакль «Конь с розовой гривой» по рассказам нашего сибирского писателя Виктора Астафьева не мог не запасть в душу, настолько в нем оказалось всё близко к сердцу...

 

Признаться, узнав о том, что в драмтеатре готовится эта премьера, я удивилась. Рассказы, безусловно, замечательные, но сюжет-то там минимален. Основу их составляют описания, размышления автора. Но нет, в который раз убедилась: из-под «пера» режиссера Алексея Песегова всегда выходят гениальные вещи. И этот спектакль не стал исключением.

Блестяще справились со своей задачей и актеры. Особая благодарность Антону Чернову, который исполнил роль автора. Ему достался практически весь текст рассказов, и он настолько проникновенно, без запиночки говорил, будто в руках держал книгу Астафьева. Великолепно сыграла роль Витиной бабушки заслуженная артистка РФ Лариса Никитина. Нельзя не отметить и Гавриила Черкашина, исполнившего роль мальчика Вити – будущего писателя. Это его вторая серьезная роль после спектакля «Алексей Каренин», и сыграл он её не менее талантливо.

Посмотреть «Коня с розовой гривой» советую всем: как школьникам, так и взрослым. Ну, во-первых, вы ещё раз вспомните или познакомитесь, если не знали, с кусочком жизни Виктора Астафьева. Ведь эти рассказы – «Конь с розовой гривой» и «Фотография, на которой меня нет», легшие в основу спектакля, – автобиографичны. В них отобразились воспоминания писателя о детстве. Известно, что Виктор Петрович в семь лет потерял мать. Женщина перевернулась на лодке и утонула. Отца мальчика осудили, признав врагом народа. Самым близким человеком в то время стала для него бабушка Екатерина Петровна Потылицына. Она жила в деревне. Ее соседом был дядя Левонтий – глава многодетной семьи. Витя дружил с сыном соседа Санькой. Товарищи любили рыбачить, купаться на речке, вместе частенько попадали в разные истории. Они-то и воссоздались в рассказах.

А во-вторых, как в книгах, так и на сцене поднимаются вечные темы: совести, дружбы, любви, честности. В каких-то моментах даже было трудно сдержать слезы.

По достоинству оценила спектакль внучка Виктора Астафьева – Полина. Да, она приехала из Красноярска специально, чтобы посмотреть премьеру и в непринужденной обстановке поделиться со зрителями самым дорогим – воспоминаниями о любимом деде.

Ну а мы, конечно, не можем не поделиться этим интервью с нашими читателями.

 

– Полина, бабушка с дедушкой, можно считать, вас вырастили. Вы помните, как начинался день?

– У нас был очень жесткий распорядок дня. И никому нельзя было от него отойти. Первой просыпалась бабушка, она была очень похожа на Екатерину Петровну, только помягче. Для сравнения: если та – генерал, то бабушка званием чуть пониже. Она будила нас всех. Ранним утром у меня была тренировка. Потом, около десяти, просыпался дедушка, он шел умываться, обязательно делал гимнастику, завтракал и садился работать – часов до двух. После обеденного сна он садился за письма. У меня даже была такая обязанность: ходить на почту, потому что в почтовый ящик письма не влезали. Дедушка всё читал и на все письма старался ответить, хотя не все из них были хорошие. После ужина он шел гулять (надо отметить, Виктор Петрович всегда много времени проводил на природе, получал, вероятно, там энергию, размышлял). Ну, а вечером он переходил к любимому делу – футболу. Был ярым болельщиком.

Бабушка разбирала рукописи, потому что у дедушки был очень плохой почерк и с ним отказывались работать. В принципе, звук печатной машинки в доме был практически всегда. Бабушка либо готовила еду, либо отвечала на звонки, либо печатала на машинке, ну или шпыняла меня (смеется).

– В воспоминаниях часто говорят о вздорном характере Виктора Петровича. А каким он остался в вашей памяти?

– Не был он вздорным, скорее прямолинейным. Не любил неправду. Да, мог грубо ответить, но согласитесь, иногда лишние слова не нужны. Зачем рассусоливать? Прямолинейность – это исключение ненужных разговоров. Если есть статус у человека, он не должен его возвышать над людьми, он просто обязывает быть умнее.

Дедушка мог проснуться в плохом настроении, что бывало крайне редко, но знаете, пройдя войну, похоронив дочерей, пережив многое, в том числе детский дом... Ну невозможно остаться спокойным человеком. А вообще он был очень добрым, веселым.

...Плохое настроение случалось, когда он писал. «Прокляты и убиты» оказался очень тяжелым романом. Когда он над ним работал, мы даже не беспокоили его, понимая, что ему очень тяжело, это та боль, которую не пережить. Для него было важно донести до нашего поколения, до наших детей, почему больше не должно быть войны. Это самое ужасное, что только можно представить.

– Вас дедушка баловал?

– Конечно. У меня два брата: один родной, другой двоюродный, я – самая младшая, единственная девочка, обе дочери дедушки умерли, угадайте, баловали ли меня? Мне напрочь не разрешали ходить на Енисей, но я все равно ходила и даже тонула – вытащила соседка. Занималась верховой ездой, и мне даже коня купили, в то время это было баловством. Даже когда училась плохо (а я училась плохо), я получала всё. Ну не любила я школу...

Единственный раз, когда дедушка обиделся – когда я обстригла волосы. Он увидел, замолчал и две недели со мной не разговаривал. Признаться, дедушка и бабушка мне полностью заменили папу и маму, и я не чувствовала, что расту без родителей.

– Чему научил вас дедушка?

– Писать. Как-то я обиделась на него и написала свой первый стих, потом уехала на спортивные сборы. Вернулась, захожу в его кабинет, а там лежит рукопись, и в ней – мой стих. Он должен был быть опубликован на первой странице будущей книги. Помню, так обиделась: почему вы в моей комнате лазили? Дедушка мне тогда дал мой первый дневник с ручкой, которую макают в чернила, и сказал: иногда не всё сразу ты можешь выразить, ты запиши мысли, а когда придет время, поймешь, что ты хочешь рассказать, а что нет. И до сих пор я этим пользуюсь.

Еще дедушка часто рассказывал про растения, какую пользу они приносят, про насекомых.

Всего и не упомнишь... Ну потому что они для меня были бабушкой и дедушкой, я ж не знала, что они великие, дома они были обычными. Бабушка с дедушкой старались вложить в меня всё: я с детства ходила в театры, приобщалась к культуре, читала художественные произведения, слушала музыку, даже симфонический оркестр, ходила на балет.

– Дедушка в семье рассказывал о войне?

– Конечно, нет. О войне вообще в нашем доме не вспоминали. У дедушки был друг военный – дядя Петя. Он как-то приехал в гости, и я увидела впервые, как дедушка плачет. Бабушка двери закрыла, а я: «Почему они плачут?» – «Они плачут о тех, кто не вернулся». И на парады мы никогда не ходили. И я понимала почему. У бабушки из девяти человек родных с фронта вернулись трое, у дедушки не вернулся никто из тех, кого он знал. И левонтьевские все погибли. Полдеревни не вернулось…

– С кем вы были ближе – с бабушкой или дедушкой?

– В зависимости от ситуации. Если проблемы – с дедушкой. Но дедушка всегда был занят, мне нельзя было к нему подходить, он работал. Единственное – он меня спасал от брата, когда я что-нибудь «нашкодю», а в комнату к деду могла входить только я. Помню, пряталась у дедушки под столом и смотрела красные книги о природе.

Ну, а больше времени я, конечно, проводила с бабушкой. Она всегда была рядом. И даже сейчас, когда я не знаю, как поступить, думаю, как сделали бы мои родители. Мои бабушка и дедушка – для меня мама и папа.

– Повлияла ли известность Виктора Петровича на вас?

– Виктор Петрович был очень прямолинейным, а я росла в 90-х. И так получилось, что все считали, что дед – миллионер. А это было не так. Дедушка был очень скромным и считал каждую копейку. Это – черта всей нашей семьи, и мы очень небогато жили. Он помогал своим детям, построил библиотеку, помогал музею... Он с легкостью мог отдать деньги на издательство детской книги... Но этого не знал никто. Я, кстати, и подралась первый раз из-за этого.

Учителя... Они все время пытались доказать, что я плохо знаю литературу. Хотя я и не настаивала на обратном (смеется). Но бабушка с детства заставляла меня читать по 40 страниц в день, 60 – если провинилась. И эти произведения я просто знала.

Но стойкость характера в том и заключается, чтобы не реагировать на подобные вещи. Характер-то у меня в деда!

– Какие ценности привил вам дедушка?

– Ценность семьи. Мы всегда собирались за столом, старались делиться новостями, как у кого день прошел. Я должна была знать про своих родных, свой род, почитать своих предков.

Вера в Бога... Никто напоказ это не выставлял, но это было важно. Дедушка говорил: «Без веры – нет человека».

Привил любовь к искусству. Он научил меня дорожить книгами, говорил: «Книга нас кормит», ценить музыку: «Музыка поднимет мертвого», то есть ты можешь умирать, но если звучит музыка, не факт, что ты умрешь. Научил любить театр – дедушка говорил: «Это та история, которая живет на сцене».

Привил уважение к деньгам. Он говорил: «Копейка рубль бережет». Помню свои первые «заработанные» 50 рублей: я спела песню на табуретке перед гостями в дедушкин день рождения, на его 70-летие.

Мои родители прививали мне те же ценности, что и другие: чтобы не огорчала их, чтобы им не было стыдно за меня. Может, не всегда у меня получается следовать их напутствиям, но я помню о них – это главное. Я стараюсь. И если когда-то я предстану перед ними, на Божьем суде, скажу: я пыталась.

 

Фото: hiddensiberia.ruПолина Астафьева – внучка Виктора Астафьева, сейчас – зав.отделом творческого развития в краеведческом музее г. Красноярска, руководитель детской театральной студии при музее «Сибирячок».

Она была еще совсем маленькой, когда не стало ее мамы Ирины, дочери писателя. Родителей девочке и её старшему брату Виктору заменили бабушка и дедушка.

Татьяна БЕЛЯЕВА

Оставить комментарий

Комментарии